Борель. Золото (сборник)

– Да я и не боюсь вас, – твердо сказала она, – откуда вы это взяли? Вот только канцелярии вашей я не понимаю…

Василий смело сжал ее руку повыше локтя и засмеялся:

– Чудачка вы, товарищ Сунцова! Неужели вы думаете, что на этой работе мы вас будем держать? Это чушь! Вот вернемся из города и завернем такую культработу, что тайга охнет. Заказывайте в город поклоны.

Вопрос о поездке в город Василия и Яхонтова был решен в несколько минут, но Яхонтов и Качура задержали Василия почти до вечера.

– На крупу шибко не налегай, будь она неладна, – внушал Качура, – смекай капусты побольше ухватить. Да насчет частей к машинам обтяпай – старые-то подведут, как вешний лед. Выгорит, не выгорит, а докука не беда.

Яхонтов старательно записывал замечания Качуры.

– Обувь и одежда для рабочих, материалы для оборудования драг и мастерских…

Только к закату солнца была окончена работа. В контору незаметно для всех вошли Никита и маленький, почти квадратный старик.

– Вот ямщика выкопал, – сказал Никита, обращаясь к Василию. – Это Лямка, вечный забулдыга и кучер – дай да мало. Ты его должен помнить!

Старика прозвали Лямкой, видно, за то, что он сорок лет гонял вольные. У него не было ни одного зуба. Лямка придерживал рукой самодельную трубку. Он жил на зимовье в пяти верстах от Борового, работая на паре лошадей. Это было редкостью на приисках.

– Капель с крыши понужат, – усмехнулся он, отряхивая снег с курносых валенок.

Залетов, проходя мимо, нахлобучил Лямке шапку на глаза и дернул за нос.

Старик укоризненно взглянул на секретаря:

– Хе! Дурочкин полюбовник. Ишь, поглянулось… Ты бы лучше свою бабу за хвост чаще дергал, а то она все пороги обила на Боровом…

И, помахивая тонким кнутом, он повернулся к Василию:

– Надо бы скорее, а то дорога может спортитца… Дай бы бог сегодня до Ефимовского дотянуть.

Выехали только утром на второй день.

Дорога шла по Удерке. Лямка зорко осматривался по сторонам. Он указал рукой на видневшуюся вправо полынью:

– Тут, брат, ухнешь – и поминай как звали. Проворонили вы времечко, ребята… Ежели недельки две-три постоит от силы, а там жди распутицы… Борони бог, без продукта останется народ – как зверье, попрет с прииску, и ничем не остановишь.