Борель. Золото (сборник)

В стороне строились подростки. В реве детских голосов слышался весенний гомон и молодой задор.

Солнце еще не поднялось над хребтами, когда разрозненные кучки людей двинулись к мастерским. Василий пошел впереди и первый ударил лопатой в сугроб.

В конторе и клубе заправляла Настя.

Подоткнув высоко подол и громко шлепая голыми пятками по полу, она расплескивала направо и налево бурный поток своих слов:

– Эй, почище, бабочки…

– Вот тут дресвой прихватите!

– Не для кого-нибудь, а для себя, бабочки!..

Бабы наперебой бросали ей колкости и вечное недовольство:

– Ой, для себя ли?

– Да она-то для себя глотку дерет, а нас-то тут и не увидишь.

– Вишь, команду какую взяла, – как муж, так и жена.

– А как же? Где болото, там и черт, это обязательно!

– Вот все у нас так… Давно ли к бахтистам нас суматошила, а теперь в комунию волокет.

– Это уж, как наповадится собака за возом бегать, хоть ты ей хвост отруби, а она все свое…

– Ой, не грешите, охальницы, – заступались другие.

Солнце клонилось к паужину.

Валентина, в оленьей дохе и унтах, неумело долбила лопатой снег и мешала Качуре с Яхонтовым. Их участок оставался белым островком.

Рабочие обидно посмеивались:

– Ну, ну, нажимай, антилигенция!..

– Вишь, собрался битой да грабленой и плетутся на козе.

– Эй, богадельщики!

– Лопатка-то, видно, не музыка… На ней не так завихаривает барышня!..

Другие степенно унимали:

– Да бросьте вы, трепачи… Вишь, деваха и так разомлела, как паренка в печке… Дай, привыкнет – нашим бабам пить даст… Силы-то у ней, как у ведмедицы.

– А дух из ее вон!

– Пусть поработает за всю свою породу!..

Василий, смахивая пот со лба, подошел к Валентине.

– Что, упарились, товарищ Сунцова?.. А ну-ка, давайте я…

Он взял у нее из рук лопатку и весело заглянул в глаза.

– На первый день с вас хватит… Садитесь, отдохните, а мы докончим этот клочок.

Ударяя раз за разом, он разбил на куски снежную глыбу и, выкидав наверх комья, свалился, обливаясь потом, в кружок к женщинам.

– Куча мала! – крикнула Настя, вскочив верхом к нему на спину. – Вот же конь гулялой!

– Он двадцать пудов попрет и не крякнет.

– Здоров, якорь его возьми, как листвяжный пень! – смеялись приискатели.

Старшие драгеры поднимались и, вскидывая на плечи заблестевшие на солнце лопаты, направлялись к конторе.