Отряд зародышей

Что б, значит, и народ не в обиде, и твоим наука…

– Так, понятно, – обвёл я взглядом всю толпу, – тогда, для начала, все разошлись! Говорить только с тобой буду. Остальные молчат и в разговор не лезут! А вы, – я повернулся к своим, – мечи – в ножны.

– Ага! Сейчас! – оскалился Грызун, – я такие дела знаю. Только спрячь перо, тут же на куски порвут…

– Ты что, не понял? – прошипел я, разворачиваясь к вору всем корпусом, – по-другому объяснить?…

Грызун глянул в мои наливающиеся чёрным туманом глаза, затравленно бросил короткий взгляд по сторонам и через силу, ломая себя, медленно всунул меч в ножны.

Потом судорожно выдохнул и рухнул своим тощим задом на скамейку, стоявшую за спиной. Остальные, настороженно косясь на не утихомирившихся до сих пор селян, последовали его примеру.

Дождавшись, когда приказ будет выполнен, я повернулся к дородному мужику, во взгляде которого теперь читалось явное уважение.

– Тебя как звать?

– Гролон я, торговыми делами тут занимаюсь…

– А меня можешь называть сержант Грак Ну, давай, присаживайся, Гролон.

Рассказывай, что тут приключилось, пока я с вашим старостой общался.

Я присел за стол и указал мужику на скамью напротив себя. Тот, отложив в сторону крепкую палку, которую до того держал в руках, оглядел всех присутствующих, огладил бороду и степенно уселся на предложенное место.

– Тут, видишь, какое дело, сержант, – начал он, поймав на себе мой вопросительный взгляд, – ты бы укоротил руки-то своим воинам… И тебе беспокойства меньше, и нам – спокойнее.

– Что именно ты имеешь в виду, уважаемый Гролон? Подробнее, пожалуйста, – в деревнях надо быть особенно вежливым. У деревенского люда почему-то особо ранимое самолюбие. А уж здесь-то, на границе, с их вольностью и привычкой к постоянно нависающей из-за горного хребта опасности, тем более. Мои обормоты, судя по всему, не знали этих тонкостей, вот и вляпались в историю.

– Да вот этот твой, не в обиду будь сказано, франт усатый, – рассказчик махнул левой кистью в сторону Дворянчика, – не успел с седла соскочить, а уж под подол к уважаемой девице залезть пытается.

А она не служанка какая-нибудь, самого господина трактирщика дочка. С ней тут никто себе таких вольностей не позволяет!

– Понятно, – качнул я головой, – с одной стороны, меня, как его командира, сей факт радует. Значит, не всё хозяйство он себе об седло отбил, коль на девок тянет! Верно? – и гулко захохотал.