За пределы атмосферы

Партий – уж десять лет, как развелось до хрена и выше, какой партии взысканий? Вложил в обмылочно-белесую руку типчика, услышал:

– Рэ-ссмотрим в течениэ января…

И все. Распрощались. Хорошо бы найти столовку какую-нибудь, а потом можно успеть и на толкучку, плитки-то все с собой, не Семёну же их оставлять. Где, кстати, кормятся станционные и деповские? Здесь он не бывал, но неплохо знал Ленинград вообще, и кошачье чувство направления выручало. Столовая нашлась, и доехать, куда собирался, часам к двум получилось.

Крайний раз Густав бывал здесь около полугода назад. Когда нашел на задворках родной (тогда – родной, не сократили еще) конторы могучий электронный шкаф не совсем понятного назначения, доверху нашпигованный мощными, толстолапыми реле. Несколько недель после работы оставался, чтобы их выпаять, – и вот, продал на драгметаллы. Будочки скупщиков, которые он за девяностые годы изучил снаружи и изнутри, стояли на прежних местах. Более-менее на прежних местах были и торговцы подержанной техникой культурного, что ли, плана – магнитофоны там, плееры… Об этих эмпиреях Густав знал несколько больше.

Еще с техникума. Крутой магнитофон – это была мечта. «Накамичи» снился по ночам, хотя было ясно: сто лет на такой не заработать… или надо перерезать весь поселок и вытрясти все гроши, рассованные у старух по матрасам. На такое Густав не считал себя способным. Это ж, во-первых, тяжелый физический труд. А вот продать аккумуляторы, которых одиннадцать штучек сейчас у него в кармане, хайтечные такие – это да.

Ну, вот хоть эта вывеска.

«ЭЛЕМЕНТЫ ПИТАНИЯ – БАТАРЕИ – АККУМУЛЯТОРЫ»

– Зрассте.

– Что у вас?

– Берем на реализацию? – вопросом на вопрос ответил Густав. Вынул отложенные отдельно одиннадцать кирпичиков и разложил в ряд перед ларечником.

Ладони положил на прилавок, как бы окаймляя ими плитки. Чтобы обертки сработали. Они и сработали. Проявились, еще пока раскладывал, и не выцветали.

– М-гм… А к какому устройству? А фирма? Ммм? – Завершающее тираду хмыканье означало просьбу взять в руки, рассмотреть.

И Густав кивнул: да-да.

Ларечник повертел-повертел в наканифоленных и пыльных пальцах:

– Здесь же ничего не написано.

– Все на пиктограмме, – буркнул, – переверните. И штрихкод, и назначение.

– Где?

– Знак видите в виде молнии? Аккумулятор. Непонятно, что ль? А на той стороне, видели? Прогресс-бар, количество заряда.

– А в миллиампер-часах?

– Все в штрих-коде.