Темные легенды. Антология русского хоррора

Казалось, Миша ведет по запутанному лабиринту. Появилась одышка. Он прислонился спиной к стене и отстал.

– Эй, что-то ты в этот раз совсем плохой, – напарник вернулся и подставил Петру плечо. Вместе они потихоньку доползли до кабинета Авдея Никитича.

Шеф ждал.

– О, Петр Тимофеевич, вы уже очнулись? Быстр, как молния, – Авдей потирал усы. – Не могу привыкнуть к этой щетке. А у вас, я смотрю, вообще лопата отросла.

Старик сидел за большим деревянным столом и копался в бумагах. Петр присел на табуретку рядом со шкафом, забитым подшитыми документами, и закрыл глаза, силясь побороть тошноту и головокружение.

– Болеете? – спросил шеф. – Ничего, пройдет. Всегда проходит. Конечно, с теми осьминогами было гораздо проще, но и тут несложно.

– О чем вы говорите? – устало проговорил Петр. – Я не понимаю.

– Знаете, Петр, – Авдей сделал неопределенный жест, – вы мне надоели. Каждый раз как в первый раз. Учитесь сами вспоминать.

Петр промычал что-то нечленораздельное.

– Шеф, ну извините его, – вмешался Миша.

– Да-а, – согласился Авдей, – в какой метеорит тебя не запихни, Петя, ты всегда на отменные планеты падаешь.

Петр молчал.

– Ладно, к делу, – шеф свел брови и хлопнул в ладоши. – Времени в обрез. Эти тела, конечно, симпатичные, но быстро изнашиваются. Строителям нужно успеть доделать норы для колонистов и починить корабли. И двинемся дальше.

– Тебя нужно отправлять уже сейчас, – подхватил Миша. – Никто не знает, как далеко следующая планета, а длительный стазис – большой риск. В прошлый раз ты слишком долго летал. Две сотни наших умерли во сне.

Петр смутно припоминал. Припоминал. Норы. Метеорит. Поиск. И вспомнил.

Уголки губ у шефа опустились, образовав серп, он сложил руки домиком и оперся на них лбом.

– Ну-у, что поделать? Бывает.

Петр резко встал, опрокинув табуретку, и подошел к столу.

– Не будет следующего раза! – он оперся кулаками о столешницу и в упор посмотрел на шефа. – Я остаюсь в колонии! Не могу больше! – перед глазами проскочили искорки, Петр отшатнулся.

Авдей Никитич поднял немигающие водянистые глаза.

– Брось, Петр. Опять за свое?

Петр посмотрел на Мишу, ища поддержки. Напарник скрестил руки и покачал головой.