Темные легенды. Антология русского хоррора

Всего один переставленный из начала в конец слог может превратить прекрасное утро в худший из дней, и этот день изменит целую жизнь.

Как хорошо я помню тот весенний день, когда впервые увидела тебя!

Ярмарка в Тырговиште… Грохот телег, гусиное гоготанье, козье блеяние, громкие крики лавочников, визгливый женский смех.

По наезженной телегами дороге рысью едут четверо конных егерей. Ты выделяешься среди них горделивой осанкой: молодой, красивый, уверенный в себе. Звуки деревенского торжища неприятны твоему слуху, а твои глаза полны жизни, прекрасной и долгой, жизни, в которой ещё нет меня.

Рядом с лошадьми, разбрызгивая грязь из дорожной колеи, бегут мальчишки. Ты хмуришься и делаешь им знак отойти.

Женщины оправляют вышитые шерстяные катринцы (юбки) и шепчутся о тебе:

– Смотрите, смотрите! Какой красавец!

А сами опасливо жмутся поближе к домам.

– Эй! – бросаешь ты в толпу. – Дайте дорогу!

Ты ещё можешь повернуть коня, а я не смотреть в твою сторону. Но разве мы властны над волей случая!

Вспугнув стаю галок с башни Киндия на дворе Господаря, над площадью взлетает голос глашатая:

– Двести флоринов человеку, который поймает детоубийцу или укажет место, где он скрывается!

Я медленно прохожу мимо прилавка, заставленного мамалыгой и грибной токаной.

Толстуха-лавочница крестится и бормочет что-то о пропавших детях, о стригоях.

Твой взгляд равнодушно скользит поверх голов и, наконец, останавливается на мне. Ты смотришь, горделиво выставив подбородок, в глазах никаких чувств, ни единого следа, и отворачиваешься.

А я делаю всё, как учила бабушка – взгляд и слово. Окликаю тебя. Делаю это почти шёпотом, но знаю, мой голос сейчас звучит для тебя громче колоколов церкви святого Иакинфа Влахийского:

– Эй, красавец, дай погадаю!

Ты оглядываешься, – растерян и удивлён – спрыгиваешь с коня и направляешься ко мне, не обращая внимания на крики колбасников и точильщиков.

Я прошу показать руку. Поколебавшись мгновение, ты стягиваешь перчатку.

Кожа у тебя белая, как молоко, а на запястье отметина – дракон, ухвативший собственный хвост. Провожу пальцами по твоей ладони, будто изучаю линии. На самом деле, в этом нет необходимости, потому что я уже знаю, что сказать:

– Ты из знатного рода, но сын невенчанной жены…

Твоя ледяная кожа обжигает.

– …и храбрый воин, во время осады крепости Поенарь ты был с Неистовым Владом в числе золотой тысячи валахов, вставших против двадцати тысяч османов.