Городской тариф

Он спрашивал, к кому из людей, имеющих влияние на наших начальников, можно обратиться.

– И что ты ответил?

– Посоветовал ему позвонить Заточному.

Настя залпом допила кофе и поставила чашку на стол.

– Юрка, в твои годы уже пора перестать быть наивным. Это все спектакль, игра, неужели ты не понимаешь? Он просто морочит нам голову. Кстати, на какую должность он собирается назначать Зарубина? У нас же нет свободной ставки старшего опера. То есть с Зарубиным – это тоже спектакль.

– Он имел в виду назначить тебя старшим опером по особо важным, а Сережку перевести на твою должность.

– Это тоже с его слов? – усмехнулась Настя. – Вот видишь, как славно все получается, меня повышать руководство отказывается, стало быть, и Зарубина повышать некуда. Большаков сделал все возможное, а ему плохие дядьки-начальники кислород перекрыли. И он весь в белом, и мы с мытыми шеями. Вроде как обещание не выполнил по независящим от него причинам.

– Но он же сказал, что представление на Серегу подписали…

– Интересно, каким это образом? Ты же сам сказал, что свободной должности нет.

– Слушай, я как-то не подумал, – растерянно ответил Коротков. – Вообще-то ты права… Это я лоханулся. Я в кадровых вопросах не силен, Афоня их как-то без меня решал, с другим замом, со своим друганом. Погоди-ка, я сейчас кое-что выясню.

Он снял трубку и начал листать телефонный справочник.

– Юра, еще рано, никого на месте нет, – Настя попыталась его остановить.

– Кому надо, тот уже на месте, – буркнул Юра. – Не мешай. Але, Михалыч? Здоров будешь. Это Коротков. Слушай, глянь в свою разблюдовку, сколько по нашему отделу числится должностей старших оперов и сколько из них свободны. Сколько-сколько? Две? А откуда они взялись? Когда? Нет, не знал. Ну бывает, что ж теперь… Спасибо тебе, Михалыч.

Он осторожно положил трубку на аппарат и задумчиво посмотрел на Настю.

– Во как, подруга. Ни хрена не понимаю. У нас, оказывается, две свободные должности старшего опера.

– Откуда? – удивилась Настя. – Я была уверена, что Афоня их все занял своими протеже.

– Афоня занял, а Большаков освободил. Вчера. Он, оказывается, вместе с вашими представлениями принес два рапорта, от Симакова и Дуненко. Они просят перевести их в другие отделы. Симаков просится в седьмой отдел. Дуненко – в девятый.