Городской тариф

Что он скажет, да как он к этому отнесется, да это неприлично… Муть всякая. Ты бы поговорил с ней, что ли. Она тебя послушается.

– Сонька, не выдумывай, – рассмеялся он. – Ну как это я поговорю с мамой? О чем? О том, что она должна бросить человека, которого любит, и уехать с тем, кого едва знает? Ты что несешь?

– Да чего там любить-то?! – воскликнула Соня с отчаянием. – Ни рыба ни мясо этот ее Илья, толку от него никакого. А так жили бы в Австрии, как нормальные люди.

Ему сильно не понравились уже второй раз произнесенные слова про «толк».

Совершенно очевидно, что его девочка измеряет ценность людей исключительно по их платежеспособности. От Ильи толку нет, поскольку он не возит их с Натальей за границу и не делает роскошных подарков, а от австрийского бизнесмена толк, несомненно, будет. Ох, Сонька, Сонька! И когда же он ее упустил? Откуда такое отношение к людям?

В этот момент чувство вины чуть было не подало голос, ведь Седов развелся с женой пять лет назад, и можно было бы начать развивать тему отцовского невнимания к ребенку и так далее… Но Павел, об опасном чувстве не подозревающий, ловко увернулся, причем проделал это абсолютно инстинктивно, а потому безошибочно.

– А в самом деле, – задумчиво проговорил он, – почему мама и Илья до их пор не поженились? Мама не хочет?

– Ну прямо-таки, не хочет она! Еще как хочет.

– Так в чем же дело? Он ведь свободен, насколько я знаю.

– Ну и что? Он козел, только мама этого не понимает. Твоя Милена, небось, тоже спит и видит за тебя замуж выйти, а ты же на ней не женишься, хотя ты тоже свободен.

Все мужики козлы.

– Соня!

– Ну ладно, ладно, пап, извини. Ты мне десерт еще закажешь?

– Конечно, – улыбнулся Седов и подозвал официанта.

Из всех ресторанов, куда он водил Соню, этот был ее самым любимым, потому что была его девочка большой сластеной, а здесь в меню предлагался роскошный выбор десертов со взбитыми сливками, которые она обожала.

* * *

– Тетя Ира, а ты звезда?

Восьмилетний Гриша Стасов смотрел на Ирину Савенич серьезно и вдумчиво.

Впрочем, он все в своей ребяческой жизни делал вдумчиво и серьезно.

– Нет, котик, я не настоящая звезда, я просто актриса второго плана, – так же серьезно ответила Ирина. – Но очень хорошая.

Коротков прыснул в кулак и отвернулся.

– Наверное, ты меня обманываешь, – Гриша обстоятельно рассуждал вслух. – Почему дядя Юра смеется? Если бы ты сказала правду, он бы не смеялся. Он смеется, потому что ты меня разыгрываешь.