Сборщик душ

Она растопырила розовые пальчики, как коготки, и запустила их в золотистые пряди. С новой ее улыбкой будто солнце заглянуло в сумрачную комнату на вершине башни.

– Коротышкам стоять на месте, – приказала она. – Они мне не нравятся. Как и ты, девочка. Ты тоже уснешь.

– Вот еще! – безмятежно ответила королева.

Она взвесила в руке веретено. Обвивавшая его нитка совсем почернела от времени.

Гномы замерли, где стояли, покачались и мирно закрыли глаза.

– С вашим племенем всегда так, – молвила королева. – Вам подавай молодость и красоту.

Свои собственные вы уже давным-давно растратили и теперь изобретаете все новые способы добывать их – с каждым разом все сложнее. А еще вы все время хотите власти.

Они стояли почти что нос к носу, и златовласая дева казалась настолько юнее королевы…

– Может, тебе просто пойти баиньки, а? – сказала дева, улыбаясь светло и простодушно – совсем как мачеха, когда ей чего-то хотелось.

В самом низу лестницы поднималась волна шума.

– Я целый год проспала в хрустальном гробу, – сообщила ей королева.

 – И та, что меня туда уложила, была куда могущественнее и опаснее, чем ты в самых своих смелых мечтах.

– Могущественнее и опаснее меня? – Дева очень мило удивилась. – Да у меня под началом миллион спящих. Каждое мгновение сна я набирала все больше силы, и теперь сны все быстрее растекаются по окрестным землям – с каждым днем. У меня есть молодость – ах, столько молодости! И у меня есть красота! Никакое оружие не причинит мне вреда. Никого в целом свете нет сильнее меня.

Она замолчала и воззрилась на королеву.

– Ты не нашей крови, – сказала она. – Но в некотором мастерстве тебе не откажешь.

Она улыбнулась улыбкой невинного ребенка, проснувшегося и увидавшего, что за окном – весна.

– Править миром будет нелегко. Как и поддерживать порядок среди наших Сестер – тех, кто дожил до этих паршивых времен. Мне нужен тот, кто будет моими глазами и ушами, кто будет творить правосудие и заниматься всеми делами, когда я занята.

Я буду в центре паутины, а ты… ты не сядешь на трон вместе со мной, но с нижней его ступеньки ты все равно будешь править – и не каким-нибудь захудалым королевством, а целыми континентами.

Она протянула руку и коснулась бледной щеки королевы, казавшейся в здешнем сумеречном свете белой, как только что выпавший снег.

Королева ничего не сказала.

– Люби меня, – продолжала дева. – Все будут любить меня, и ты, что меня пробудила, должна любить больше всех.