Вас пригласили

Царственное эхо замковых стен многократно повторило наши причитания и всхлипы – и доложило о нашем веселье другим обитателям дома; вскоре я расслышала робкие голоса в дверях:

– Медар Герцог! Герцог, а нам можно?

Мы замерли, уставившись друг на друга, – но лишь для того, чтобы захохотать еще громче.

Задыхаясь и утирая слезы, я, в конце концов, начала успокаиваться – и тут же поняла, что отлив оставил меня на полосе прибоя одну: Герцог смотрел на меня теперь почти серьезно. Все еще в пене и соли живого моря смеха, я, шальная и нездешняя, рвано вздохнула и огляделась.

Меня окружало с полдюжины не знакомых мне мужчин и женщин – завораживающе разных, юных и взрослых, со взорами дерзкими и застенчивыми, рожденных на севере и юге. Все они были облачены в такие же темно-синие свободные туники, как моя.

– Словно искупались, меда Ирма, верно? А теперь знакомьтесь – ваши собратья по… – и он снова фыркнул от смеха, – бродячему цирку.

Глава 9

Меня разглядывали, оглаживали, оценивали – прямо, не таясь, – и я хмелела от беззащитности, от того, что доверяю этим глазам.

Доверяю им с первого взгляда. Молчание плескалось меж нами, бессловесное, безветренное, пока Герцог не насладился им вдоволь:

– Друзья мои, прошу беречь и открываться – фиона нола Ирма, к нашим и своим услугам… Или меда Ирма? – Острие взгляда вперилось мне в висок, но испытание уже показалось мне бесцельным. Мы оба это знали.

– Меда, фион герцог. Меда. – Я слышала свой голос, я почти сразу узнавала его.

– Превосходно. – Кружевная манжета Герцога очертила незримую петлю – она заключила в себя эти прекрасные новые лица, эти сияющие очи. – Меда Амана. – (Серые-томные-огромные-влажные. ) – Медар Мелн. (Синие-дерзкие-озорные. ) – Меда Йамира. (Угольно-черные-бархатные-горячие, ох какие горячие. ) – Меда Алис. (Орехово-карие-мягкие, почти детские. ) —… Рид, кто это? Как я могла сразу не заметить его! Это же… – Медар Деррис, дорогая Ирма, ваш коварный похититель, прошу хотя бы жаловать, Рид с ней, с любовью.

Герцог не скрывал наслаждения сценой, а я вперилась в эти непроглядные глаза цвета вишни-паданки, а они в ответ прожгли насквозь мои. Деррис!.. Смятенные сумерки, ваймейнский говор, стук копыт, мои слезы, платок – все это вихрем пронеслось между нами, перемешиваясь, напиталось красками и тут же поблекло. И словно тугая, цепкая паутина, соткалась между мной и этим человеком странная, пугающая связь, без имени, без цели.