Последний мужчина

Назвать – «Вдали от Станиславского». – Все рассмеялись.

Миновав «Интурист», они спустились в метро.

Через два дня в десять утра Сергей стоял у кассы театра.

– Я бы хотел увидеть режиссёра, – объяснил он цель визита с любопытством рассматривающей его кассирше.

– Попробуйте. Зайдите с главного входа и через сцену… Только так рано вряд ли. Они вчера в три ночи разошлись. – И, вздохнув, добавила: – Он же не сумасшедший.

– Как раз напротив, – усмехнулся Сергей и направился к двери. Кассир проводила его удивлённым взглядом.

Человек, которого назвал режиссёром мужчина, встретившийся ему в узком коридоре за сценой, сидел на стуле у окна довольно неуютной комнаты, листая небольшую тетрадь и делая в ней пометки.

– Меня зовут Сергей. Я хотел бы поговорить с вами.

Тот внимательно посмотрел на него безо всякой тени эмоций. Интереса появление незнакомца у него не вызвало.

– Володя, а что с Загорской? Выяснили? – обратился он к сопровождавшему гостя и потянулся за сигаретой.

– Нет, найти не могут.

– Ладно, ступай. Скажи, что будем начинать без неё.

Тот вышел.

– Присаживайтесь, – нехотя, будто подобные визиты ему уже надоели, произнёс режиссёр, указав на стул рядом. – На какую тему, молодой человек?

– Я хотел бы предложить вам пьесу. – И, чуть помедлив, Сергей добавил: – Для постановки.

– Даже так, – крякнул хозяин кабинета и оживился. Затем встал и, разгоняя рукой дым, открыл окно. – Вы кто? – произнёс он, не оборачиваясь к визитеру и пытаясь просунуть в щель створки скомканный обрывок газеты.

С усмешкой посмотрев на Сергея и снова присев, мужчина закинул одну ногу на другую.

– Писатель. Если вас устроит эта часть моей биографии, – спокойно отреагировал тот.

– Тогда меня зовут Василий Иванович… Меркулов. Хотите, просто Василий.

– Я знаю, но… – Сергей запнулся, – вы старше меня, удобно ли?

– Бросьте. Так что вы там написали, дорогой мой незнакомец? – предвкушая известное только «мэтрам» удовольствие от бесед с молодыми и начинающими, выпустил сизый дым мужчина.

– Роман «Последняя женщина».

– Во как! – режиссер снова крякнул. – Название интригующее. Поди, трогательные воспоминания о муках сердешных? Так об этом вон от начала Тверской через раз. Остальные тоже отнюдь не театры нулевой терпимости. Что ко мне-то?

– Нет, не о муках. А к вам… лет уже много. Пора.

– Думаете, чего-то не успел? – в голосе послышался сарказм.