Последний мужчина

Когда двери зала сомкнулись, он услышал:

– Держись крепче.

В конце галереи все остановились. Там, где два часа назад висел портрет, зияла пустота.

– Ну, убедился? – Роберт повернул к нему голову, и лицо его перекосила страшная гримаса. Сергей обернулся. Позади с глазами, полными отчаяния, стоял Джеймс. На руках он держал мёртвую старуху. Ту, что состарилась в этом замке.

– Держись, – снова услышал он – и вдруг свод галереи, расколовшись, обнажил по-прежнему чёрное небо. Он успел заметить, как одежда Хельмы, сорвавшись с неё, хлопком накрыла лицо Роберта, заглушив его отчаянный крик.

– Вот это и был бридж по понедельникам, – вытирая со лба пот, выдавил Сергей. Новосёлов молча и завороженно смотрел на него.

Мастерская зависти

«Сойди в себя – и узришь обширные своды. Ниже оставь страх, спустись в пещеру. Ноги твои ступят на сухой песок, мягкий и жёлтый, дающий отдохновение. Здесь заглушён шаг твой. Здесь сухо и тепло. Капли времён срываются со сводов и падают в глубины мрака.

Гулкие переходы наполнены реющим звуком: словно бьют свои удары бесчисленные маятники. Как в мастерской часовщика, нагоняют и перегоняют друг друга неисчислимые ритмы… Упруго жужжат веретёна судеб. Сердца всех в этих недрах. Сюда сбираются и звёздные токи, огустевающие в драгоценные камни. Тут-то, под пещерными сводами сердца, и воссияет Звезда Утренняя».

Первый отложил книгу.

– Безумствуем, коллега?

– Не я, Флоренский.

– Но, согласитесь, и вас в последовательности сюжетной линии упрекнуть нельзя.

– Если бы я задумал план, понимая, что нужно сказать и в какой последовательности, я никогда бы не приступил…

– Отчего же?

– От неверия в возможность задуманного. Такие вещи не рождаются в холодном рассудке, а попускаются порывом.

– Тогда к чему наш диалог? Ищете лекарство от безумия?

– Попустительство и есть такое лекарство. В случае непринятия.

– Ну и как, приняли?

– Я уже. А вы?

– Имею в виду книгу.

– А я – стопятдесят.

И пока в отчаянии.

    (Из разговора двух интеллигентных пьяниц)

Ветер постепенно стих, и мужчина понял, что полёт замедлился. Плотная темнота, окружавшая их до этой минуты, стала расступаться, открывая пусть не далёкую, но все-таки видимую панораму. Сергей посмотрел вперёд. Они приближались к необыкновенной красоты утёсу, необыкновенным даже в сумерках, лиловым ореолом повисшими над ним. Чуть выше дыбились зубчатые вершины башни, покрытые снегом.