Закулисный роман

Все было так, как прежде, все ощущения такие же, как и много лет назад, ничего не изменилось.

– Ты все молчишь, Катя, – сказал он.

Господи, этот голос – мягкий, вкрадчивый, – голос, от которого у меня всегда слабели колени.

– Я не знаю, что сказать, – деревянно выговорила я. – Все было сказано восемнадцать лет назад.

– Неужели так давно? – поднял брови он. – Что же, мне приятно, что ты обо мне не забыла.

– Я забыла, постаралась забыть. – Я украдкой дотронулась до его пшеничных и таких мягких на ощупь, почти шелковых волос.

 – Все, что было между нами, умерло, и та девочка, которая тебя так любила, умерла тоже.

– Не лги, Катя, – его глаза – ледяные, жестокие, проницательные – словно видели меня насквозь, – раз ты говоришь так, значит, она живее всех живых. Я узнаю ее, чувствую.

– Перестань, – задыхаясь, выговорила я. – Я не хочу… Я… Я замужем, Вацек… Вацлав! Замужем за Владом уже много лет.

– Поздравляю с прекрасным выбором! – насмешливо шепнул он.

Влад в это время, успев уже изрядно набраться, вскарабкавшись на стул, изображал свой коронный этюд – ослика, пытающегося поймать морковку.

Мне стало отчаянно стыдно за него, за себя, за всю нашу жизнь, вероятно, показавшуюся Вацлаву убогой и жалкой.

– Это не твое дело! – сказала я, разжимая руки и отступая от него на шаг. – Я счастлива с Владом и не вспоминаю о тебе. Держись от меня подальше!

Он развел руки в стороны, ладонями вверх, как бы показывая мне, что намерения его чисты и нет никакого козыря в рукаве.

На губах его блуждала тонкая, насмешливая улыбка.

– Не буду, – медленно сказал он, глядя на меня откровенно и бесстыдно. – Сама… все сделаешь сама…

Он отвернулся и пошел обратно к столу.

Ночью, когда мы вернулись домой, Влада рвало нещадно. Он напился. Я поливала его голову холодной водой из душа, носила ему минералку, и активированный уголь, и «Алка-зельтцер».

– Владик, ну зачем же ты так? – спросила я, когда он повалился ничком на постель. – Ты же знаешь, у тебя гепатит С… Тебе нельзя… Ты что, хочешь раньше времени умереть?

– Отцепись ты уже от меня наконец, а? – рявкнул он.

 – Достала меня нянчить. Я взрослый мужик и буду поступать как хочу.

Потом он уснул. Рядом с ним пристроился Софокл, его любимый кот, и они вместе захрапели на два голоса.

Я помыла кошачий лоток, вытащила из стиральной машины и развесила на балконе рубашки Влада. Двигалась на автомате. Потом подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение.