Таймырский Эрмитаж

– Действуй? А что, что он мастырить намылился?

– Да какую-то станцию для опытов собирается открывать. Больше я, правда, не расслышал. Они, как усекли, что я недалеко стою и слышу, сразу замолкли и шасть в сторонку.

– И что, они на русском говорили?

– Какой там! На английском.

– Так этот Дудинский и на английском волокёт?

– Как англичанин.

– А ты что, по-ихнему тоже балакаешь?

– Так работа такая, без хорошего английского на это место не попасть.

– Слышь, а те, с кем он тут перетирал, в этом списке есть?

– Есть, – и портье снова показал пальцами, что и эта информация стоит отдельной платы.

– Вот этот немец, так… вот этот чех и вот этот американец.

– А о них что-нибудь знаешь?

– Да нет. Гости как гости.

Портье с трудом сдержал желание наплести этому бандюку какие-нибудь небылицы и содрать с него ещё деньжат – такое враньё могло бы ему дорого обойтись.

* * *

Самолёт Коляна улетал на следующий день, и Колян, остановившись в этой же гостинице, решил гульнуть.

А портье в этот же вечер беседовал с неутомимым в своём любопытстве Семёном Борисовичем. Поскольку ничего интересного для Семёна Борисовича за последние дни в гостинице не происходило, портье рассказал ему о беседе с Коляном, постаравшись придать ей хоть какую-нибудь значимость.

– Семён Борисович, помните, вы просили выявлять признаки… Ну, в общем, про нелегальную пересадку органов?

– Ну, помню…

– А как я вам о международной братве с симпозиума рассказывал, помните?

– Конечно помню, это же недавно было.

– Так вот тут один явный уголовник из Москвы заявился, которого, похоже ничто, кроме одного участника симпозиума не интересует. Того самого, который какую-то станцию строить собирается.

– А с чего ты решил, что этого уголовника больше ничего не интересует?

– Так он зашёл сюда и не собирался здесь ночевать, только сходу спросил, не здесь ли останавливались участники того симпозиума? Он, кстати, слова такого в жизни не слыхал, еле его выговаривал.

– Во как? Ну-ка, давай-давай, что дальше?

– Ну я сказал, что здесь. Так он сходу и пристал, что я знаю об одном из тех братьев – о Дудинском? А что я знаю? Ну жил тут три дня и уехал.