Теория опасений

Он холодным стеклом давит на мое лицо. Мое тело каменеет, еще чуть-чуть и я задохнусь.

Я в ужасе открыл глаза. Открыл? Но ведь я их и не закрывал…

Я стою и смотрю на свое бесконечное отражение в сложенных боковых зеркалах трельяжа, стоящего в прихожей родительской квартиры. Мне десять лет. Странно, мне всего десять, но, я помню себя взрослым. Я повернулся к противоположному зеркалу.

Все в порядке, я не ребенок. Я еще молод, но уже высок крепок. Я вижу себя в белом халате, вроде тех, что носят врачи. Зеркало стало больше.

Оно висит на стене, облицованной белым кафелем. Позади нет никакого второго зеркала. Коридор исчез.

Но почему я в белом халате? Разве я имею какое-то отношение к медицине? Не помню никакой врачебной практики в своей жизни. А помню ли я себя? Кто я?

Я Сергей Прибылов. Я стою абсолютно голый в замкнутом зеркальном цилиндре. Несмотря на то, что окружающие меня зеркала искривлены, я вижу свое отражение абсолютно нормальным. Множество своих отражений. Коридор никуда не исчез.

Он свернулся вокруг и поймал меня в ловушку.

– Пройдемте…

Внезапно раздавшийся голос буквально оглушил меня. На зеркале мгновенно возникла сеть мелких трещин. Еще миг и блестящие осколки лавиной хлынули вниз, в пустоту.

Я Сергей Прибылов и я…

– Пройдемте, помоем голову.

И я в парикмахерской.

Сидя с запрокинутой головой, я не видел зеркал и был рад этому. Прохладная вода, стекавшая по волосам, освежала рассудок. Мягкие движения вспенивающих шампунь рук Насти, успокаивали.

Я не в первый раз в этом салоне, но сегодня мне хочется быстрее убраться отсюда. То, что только что случилось со мной, пугало своей беспощадностью и непостижимостью.

Я окончательно пришел в себя уже сидя в машине. Я смотрю, как дворники мягко смахивают с лобового стекла редкие капли и думаю о случившемся. Думаю уже без страха, просто анализирую.

Что со мной произошло? Что стало причиной этой галлюцинации? Помню, что думал о зеркалах и изменяющемся времени. Меня всегда пугала возможность пропасть из того места и времени где я нахожусь неизвестно куда.

Я всегда боялся пропасть «из сейчас».

Страх. Вот что породило во мне эти видения. Опасность быть затянутым в безвременье сделала свое черное дело, она разбередила во мне опасение такой возможности. И опасение, подогретое концентрированным вниманием, лавиной переросло в дикий ужас, накрывший меня с головой.

Я часто замечал, что те вещи, которых опасаешься, привлекают к себе внимание.