Теория опасений

– Но это так! Так все и было!

– А как же ты собирался вернуть артефакт?

– Я думаю, что это какая-то нереальная сущность и артефакт все еще находится во сне.

– Почему ты сделал такие выводы?

– Эта тень появляется в моих снах не в первый раз, но никогда раньше не мешала работать.

– А скажи мне, Сережа, ты бы смог проникнуть в чужой сон?

– Нет. Честно говоря, вообще не представлю, как такое возможно.

– А у меня есть другая версия. Точнее даже две. Первая, заключается в том, что все сны, из которых ты доставал предметы, твои и тень тоже порождение твоего сознания.

Валерий Николаевич говорил словно нараспев. Мне становилось не по себе от такого изложения предположений. Я понимаю, что и вторая версия сведет все стрелки ответственности на мне.

– Вторая версия более проста и более логична – ты просто врешь, по поводу некой тени, что забрала у тебя артефакт. Ты сам вступил на скользкую дорожку «кидалова».

Все так и есть. Как ни крути, но я виноват со всех сторон. Плохо, что я не могу доставать артефакты для себя. Я бы мог придумать какой-нибудь скипетр правды, чтобы доказать свою невиновность. Или материализовать предмет неприкосновенности, например, дабы обезопасить себя. Но я не могу.

– Что молчишь, Сережа?

– Я не делал этого. Это все что я могу сказать.

– А вот мне кажется, что ты просил «ночь или две» не для того, чтобы как ты выразился: «достать артефакт», а лишь затем, чтобы иметь возможность свалить подальше.

– Нет, я не виноват ни в чем.

– Слушай сюда, что будет дальше. За тобой уже выехали люди заказчика. Будь дома и никуда не отлучайся. Ты ведь сейчас дома?

Он знает, где я нахожусь. Бывшие «фэ-эс-бэшники», скорее всего, никогда не теряют кондиций.

– Они привезут тебя к нам. Мы сможем установить истину и подумаем, как исправить сложившуюся ситуацию.

– Слышу, – от подкатившего к горлу спазма язык онемел, а голос стал сухим и тихим, – Я дома.

– Только будь готов, Сережа, что в случае твоей лжи, вопросы будут задаваться несколько более жестким способом, чем сейчас.

Я молчу, мне больше нечего сказать. Все мои доводы разбиты. Мне уже даже не страшно. Меня охватила странная апатия.

– До встречи, Сережа.

Валерий Николаевич повесил трубку.