Пляски на стенах

Комсен и Берокси проплывают мимо коллег, тонущих в исписанном папирусе. Телефонные провода паутиной прилипли к полу и потолку, в петлях и галстуках увязли сонные мухи.

Тёмный кабинет Комсена прячет нашу парочку. Тучные силуэты растекаются по стенам, когда детектив зажигает керосиновую лампу.

– Мы могли бы воспользоваться мощным фонарём, – ворчит Берокси.

– Берти не любит яркий свет. С тех пор, как мы её допрашивали, – будто обвиняя, поясняет Комсен.

– Говорят, свет в конце тоннеля особенно яркий, и она бы увидела его, если бы не мы, – сгоряча твердит инспектор, но Комсен не слышит.

Детектив нащупывает потайную дверь. Лампа испепеляет тьму, оранжевый блик коверкает симметрии, длинная лестница останавливается у тюремной камеры. Она здесь совсем одинока.

Стены темницы измазаны красками: жёлтой, голубой и розовой. Краски принимают тепло керосина, сердце камеры заслонено мраком. Комсен подходит ближе, подогрев светом толстые титановые прутья. Берокси с подожжёнными линзами держится позади, в зубах нервно дымит трубка, похожая на миниатюрный саксофон.

В темноте вырисовывается силуэт. Красивые женские руки пачкают краской прутья. Лицо ночует во тьме, свет лампы позволяет разглядеть лишь чувственные губы и плечи, ласкаемые кончиками светлых волос.

– Я нужна тебе? – звучит чарующий голос.

– Как никогда, Берти, – скрипит Комсен.

Оковы сняты. Дама покидает пропахшую лаком клетку.

– Введёте меня в курс дела?

– Тебе понравится, – молвит Комсен, закрывая камеру.

Берти тепло улыбается детективу.

К даме подпрыгивает Берокси.

– Посмеешь ускользнуть, деточка, и тебе несдобровать! – ворчит скряга.

Берти сдержанно ухмыляется. Некое беспокойство покалывает её. Она боится того, что может навеять ей открытое небо.

3

Жизнь Существа бездушно циклична. Будние – работа на толстяка, выходные – домашнее заточение. Готовка, уборка, телевидение – всадники апокалипсиса, посланные губить его свободный час. И откуда берётся время для убийства?

Существо начинает день в семь утра.

Завтракает яичницей всмятку, запивает крепким кофе, заливает телевизионными некрологами. Убегает в офис и возвращается не позже половины седьмого. Вернувшись, оно впопыхах избавляется от шляпы и пальто, спешит к вчерашнему ужину. Главное – не измазать соусом галстук: вдруг страдающая бессонницей нимфетка согласится отведать тарантеллы?

Самый час для любимого сериала. Вооружившись коронным блюдом, Существо занимает место напротив голубого квадрата.