Пляски на стенах

Дрожа от боли, Существо насыщается цветом мечты.

Детектив Комсен вырастает за бесцветной спиной. Дым маренго гуще прежнего заполняет воздух. Тыл Существа так и просит увечий. На асфальте очерчивается гражданин пистолет…

Но Комсен больше не смеет различать. Казалось, он привёл жертву на съеденье чудовищу, а теперь то чудовище выглядит жертвой разбуженного монстра. Сочная кровь заливает землю.

…Жаль, что нельзя просто исчезнуть, пустить всё на самотёк. На это намекает дым, шторой заслонивший глаза…

Три выстрела – три рваных отметины на рубашке.

Светлая ткань промокает в багровых пятнах. Фонарь, что повис над Комсеном, загорается солнцем, сумрачный детектив в центре жёлтого круга.

Существо отвлекается от поцелуя, окрашенный мрак обращён к Комсену. Изо рта струится красный ручей. Грудь украшена чёрной дырой. Светлые помыслы сорочки поспешно гаснут. Берти ныряет во тьму дворов, а Существо движется к детективу. Изумлённый взгляд замер в одной точке, ноги бросаются в стороны и при каждом шаге усердно щупают землю.

…Исчезнуть нельзя. Но можно дать шанс тому, что обрело новый оттенок. Возможно, я из тех, кто видит белый круг в чёрном квадрате, но, чёрт возьми, зачем вообще нам глаза?..

Комсен не шевелится, кратер извергнувшегося револьвера опущен вниз. Существо припадает на колени, каждое движение – весом в центнер. Во взгляде – вся агония мира, в голове – изъеденный тараканом пейзаж. Бесцветный роняет раскалённую бочку. Горящие газетные выбросы устремляются в воздух, мотыльками кружат над влачащимся телом, тонущем в крови.

Плотный дым мешает Берти видеть, но шаг её только ускоряется. Рука прижата к груди, из которой меткая пуля выталкивает питающую жидкость. Из раны сочится та же краска, но тона её с каждой секундой грубеют.

Гуща дворов – дело рук того же Дедала, что олабиринтил Крит. Берти в числе присланных на убиение здешним чудовищем. Жёсткий бампер, подсвеченный ярким светом, сбивает диву с дороги.

Чёрный автомобиль скрипит тормозами, фары находят в темноте красочное тело. Грузная фигура уволакивает неподвижную Берти на заднее сидение, чем и наслаждается Берокси, высунувшийся из бокового окна. «Теперь ты никуда не денешься. Ни шага влево, ни шага вправо…», – мечтает он. Краснощёкий водитель с мёртвыми глазами трогается с места.

…Однажды ты снова вернёшься, однажды они научатся с тобой обращаться. Прости меня, Берти, и спасибо тебе.