Умер, шмумер, лишь бы был здоров

Ей, бездыханной, он сделал очередной укол в миниатюрную пульку.

Мышиная оспа, поразив за сутки практически все внутренние органы несчастного зверька, протекала бессимптомно. Поэтому обогревание, от которого гибнет вирус оспы, не помогло, и белоснежная Муська тихо скончалась, оплакиваемая самцом Моней. Моня сам ещё не оправился от двух операций по пересадке мочевого пузыря. Его красные глаза слезились от душевной боли (или так казалось Штейну), вызванной невыносимой мыслью, что третью, последнюю операцию, ему придётся перенести без сочувствия покинувшей его подруги.

Две недели и день застывшее тельце Муськи с удалёнными внутренностями находилось в изоляторе и не подавало признаков жизни. И только сегодня розовый цвет оживающей кожицы стал вытеснять желто-зеленые трупные пятна с лапок и брюшка. Анатолий Львович заметил эти изменения ещё утром. Не мог поверить собственным глазам. Подгоняемый подскочившим адреналином, он ждал шести вечера, когда разойдутся сотрудники лаборатории, а вслед за ними уборщица тётя Даша, чтобы снова взглянуть на Муську и сделать ей очередной укол.

О таком сногсшибательном результате профессор даже не мечтал. Случались, конечно, успешные опыты. Например, выращенная ткань мочевого пузыря, спасшая жизнь Моне. Вот он, красавчик, лапки скрестил, нюхает воздух.

Профессор остановился у клетки, стоящей особняком от других.

– Эй, приятель! Что, грустишь? Знаю, по Муське скучаешь.

Просунул палец между решётками, погладил шрам на розовом животе:

– Понимаю тебя, дружище, ой как понимаю.

Не убегаешь, смотришь на меня с мольбой, как на икону. Не о себе, о любимой просишь. Только я не Бог. Ты Ему молись, Его задабривай! Он решает, быть мне, Анатолию Львовичу Штейну, творцом твоего мышиного счастья или сатаной, который выбросит дохлую Муську в мусорник, а затем, не пощадив и твою невинную душу, изрежет уже дважды исполосованное, настрадавшееся тело и, на этот раз, навсегда. Прости, дружок, если Создатель выберет второе.

Из открытой кладовки послышался еле слышный звук.

И откуда берётся почти юношеская энергия? Штейн буквально влетел в мышиный изолятор.

– «Барух ата Адонай, элоэйну мелех аулям!»[6 - Будь славен, Господь Бог наш, царь мира!(иврит)] – дважды успел повторить заученную с детства молитву, прежде чем тоненький писк, вновь раздавшийся из коробки, заставил его оторвать от лица дрожащие ладони.

Муська требовала пищу.

10. Опасения генсека

Дискуссия о возможном перезахоронении В. И.