Сага о прекрасной розе

И сам себе уж царь не рад.

Как ни лелеял он Амхат,

В душе змея пустила яд.

Раз из набега царь вернулся,

Разбив соседнюю страну.

С победой в качестве трофея

Привез плененную княжну.

Она была, как лань – пуглива,

Чиста, изящна и красива,

Как в небе утреннем звезда,

И царь ей имя дал – Зухра.[3 - Зухра– планета Венера.]

Глубоки черные глаза

И вдруг в них полоса огня.

И эта явь, как страшный сон:

Пред ней встает отцовский дом

И доброе лицо отца

Удары, крикам нет конца

И черных всадников дозор

Уж мчит ее во весь опор…

Затем – полон, и без конца

Похлебка да удар бича,

Да жадные глаза купца.

Невинна да еще княжна —

Вверх на нее цена пошла.

И на невольничьем базаре

Княжну не раз еще продали,

«Алмаз! Алмаз!» – купцы кричали.

Она досталась старику,

По крови принцу Алмуку,

С ним Фаритдин и вел войну.

Старик купил себе «Алмаз»,

Чтобы порадовать свой глаз:

Ведь старость скучна без прикрас.

Мечтал он втайне лет до ста

Смотреть на танец живота.

Но вот явился Фаритдин,

И, все мечты развеяв в дым,

Как смерч пронесся по стране –

Повсюду дым и все в огне

От взора цепких глаз его

Не ускользало ничего.

Забрать хотел он всю казну,

И вдруг наткнулся на княжну.

И как увидел, так застыл.

Царя, видать, удар хватил

И дара речи в нем лишил.

В глазах его, в их глубине

Луч солнца оду пел весне, –

Так показалось и княжне.

И выбор дан был Алмуку

Конечно, выбрал он казну.

Когда вернулся царь домой

С прекрасной девой молодой,

Амхат утратила покой:

Устроила такой скандал,

Какого царь не ожидал –

Такой жену он не видал.

Она то плачет, как дитя,

То ядом брызжет, как змея.

Но он не смертный, он ведь царь,

Наместник Бога, государь!

Он волен сам как поступать

И одному ему решать,

Кого любить, кого казнить,

Иначе и не может быть.

Он вежливо просил Амхат

Его любить и место знать.

Намедни как-то Фаритдин

По саду в думах брел один.

Цвел белым нежно апельсин

Восток алел и вместе с ним

Тумана таял белый дым.

Царю навстречу шел павлин,

В поклоне хвост свой распушил

И блеском перьев ослепил.

И где-то рядом средь ветвей

Струился голоса ручей –

То утихая, то живей

Но все печальней и грустней,

Печаль разлив округе всей.

И царь, поближе подойдя,

Дивился. То его княжна

Сидела, пела у пруда.