Андрогин

– За вас, Геннадий Романович! – поднял стакан Вигилярный. – За известного корифея-сковородоведа! И за то, что вы на стороне истины.

– За жополизов! – Профессор залил себе в рот добрых полстакана виски, выдохнул и прищурился на гостя. – Мы же без вас вроде и не корифеи совсем. Так, старые пердуны…

– Ну-у… Зачем же вы так, Геннадий Романович…

– А вы, уважаемый, не начинайте с пошлых подходцев.

– Извините.

– Не извиняю. Я же предупредил вас: без банальностей. Мы не на ученом совете. Да еще и словище какое использовал: «сковородовед»! Еле выговорил.

Я вам что, специалист по кухонной посуде? И откуда вы всю эту муть берете?

– Но ведь… – умышленно смешался Вигилярный.

– Предупреждаю.

– О чем?

– Жизнь – вещь сложная и неоднозначная.

– Я учту.

– А почему это вы до дна не допиваете? Плохой вискарь?

– Хороший.

– Точно?

– Лучшего я не пил.

– Опять тупой комплимент.

– Да нет же, профессор. Я без глупостей говорю: бомбовый вискарь.

– Так нужно же до дна допивать, если он бомбовый.

А не прикидываться шлангом.

– Я не прикидываюсь шлангом.

– Прикидываешься, – внезапно перешел на «ты» ученый муж. – Нет на тебя старшины Калганова, который меня в армии пить учил. Он бы тебе устроил классическую «кузькину мать» за злостное неуважение к застольному ритуалу. Старшина Калганов, помню, учил салабонов: мужчины не пригубливают, мужчины пьют. Иначе им очко солидолом мажут… Это дело не политкорректное, но зато правильное. Армия держится на ритуалах. Исключительно и только на ритуалах.

Нет ритуалов – нет армии, – Гречик наполнил стаканы. – Предыдущее не считается! Повторить! Стоя! Чтобы нас с тобой любили красивые женщины!

– Абысь було! – Вигилярный привстал, подражая хозяину, отсалютовал стаканом и совершил решительный глоток. На этот раз количественно он опередил Гречика. Лед в его стакане закончился, и благородная влага ввинтилась в пищевод жгучей спиралью.

– В армии служил?

– Нет.

– Заметно. – Гречик укусил пластинку пармезана. – Нет, коллега, у тебя ритуального ощущения.

Не успел, видишь, войти в приличный дом, а уже из тебя ужасные старания полезли. Начал меня, старика, комплиментами расслаблять, пургу нести. За кого, коллега, ты меня принимаешь, а? За кафедрального динозавра? За гребаного бордельного дедушку?

– Ради всего святого, профессор, не обижайтесь. – Вигилярный решил быть предельно деликатным с запойным ученым. – Я же не хотел вас обидеть, честно. Это знаете… несовпадение протоколов.