Нич Ниднибай

Искариотова притча

Завтра помянется вновь?..

Снова появятся толпы,

Грустно бредущих людей,

Газовой камеры сопла,

Крики – и плачи детей?..

Вечное это скитание

Не для того ли дано,

Чтоб не забыли страдания?..

Впрочем… То было давно.

Странно. Евреефобии «достаточное количество», жлобства – тоже, рожи краснопьяные «цветут» в метро, и на улицах сыро, холодно, иногда грязно. Но расставаться с Ленинградом тяжело. Ощущение, что был долго знаком с красивой женщиной, сквозь грязные лохмотья которой просвечивал стройный силуэт…

Теперь по этапу.

Перед обитыми оцинкованным железом дверями отдела кадров круто развернулся и пошёл сел на пыльной обочине напротив завода. Чего я испугался, ведь был уже здесь на практике?.. Просто понимал, что студенческие годы закончились, и не мог в это поверить…

Потом всё же зашёл…

…Прощай, Свобода!..

Работаю инженером, то есть опять же: мою спиртом накопители. Удивительным образом соседи по комнате в заводском общежитии напоминают Старика и Колю: один – умница-алкоголик, другой – не в меру задумчив.

Переписываемся стихами с Мариной. Она ещё и неплохо сочиняет.

Приехала сестра и весьма полная, глазастая молодая еврейка с лицом «луны на небосклоне». Мне стало грустно: жалко их – вдруг замуж не выйдут?

Договорились с этой глазастой переписываться.

* * *

Два чувства знаю я: иронию и жалость.

Союз их странный, оказалось,

Родит в мозгу нелепейшие слухи,

Что близок, криво шкандыбаясь,

Незрим, но верен миг разлуки.

Драма в двух действиях

Действие первое.

Он:

Грей плыл к Ассоль,

Как вдруг Нептун надул щеку,

Икнул, ругнулся,

Сел, поудобней развернулся…

И понеслась…

Так лист осенний кружит вальс,

И даже Архимед не скажет,

Где этот лист на землю ляжет.

Действие второе.

Она:

Ассоль ждала, лишилась снов

И думала, гоняя женихов, кляня стихию:

«Не все дождутся Алых Парусов,

Но синие – ведь тоже неплохие?».

И прекратилась одна переписка.

И началась другая.

И договорились встретиться вновь, но в Ленинграде.

И Димка спросил:

– Ты хорошо подумал?

И я ответил:

– Да.

И была помолвка.

И учила меня танцевать вальс Лена с глазами цвета дыма.

И была опять война в Израиле.

И была свадьба.

И поехали жить в Ярославль.

И жили там.

И уехали оттуда.

И прошёл год.