Нич Ниднибай

Итак, я теперь знаю такие градации мужских достоинств: сексапильный мужик, хороший парень, шикарный парень, симпатичный парень и хороший человекоеврей.

* * *

Обожди, я тебе отомщу.

Научусь только вот не любить.

Научусь только вот не жить

И мученья в пустяк превращу.

Я пойду пожалуюсь морю.

Причешу его серую гриву.

Нагрублю животу его с горя.

Нахлестаюсь прибоя-пива.

А потом забалдевшийи синий,

Под ракушечий хруст кудрявый,

Буду хлопать по спинам дельфинов,

Буду в солнце глядеть, шалаву.

* * *

Когда осенний небосвод

Устало чертят листьев длани,

Душа взволнованно бредёт

По улочкам воспоминаний.

За поворотом дом мой, кров.

В нём грусти, и веселья даты.

На клумбе с надписью «Любовь»

Прочту всех глупостей цитаты.

Брожу по лужам простоты,

По кирпичам непониманий.

Вот бочка: в ней мои мечты.

Открыл – и поминай как звали.

Когда очнусь, – облезлый клён

Кивает в такт дождю и веку.

Как будто понял странный «сон»

И всё прощает человеку.

* * *

Не всё ли равно вам? Из праха ведь вы.

Сегодня вы живы, а завтра – увы.

Сегодня вас греют любовью и лаской,

А завтра убьют равнодушия маской.

* * *

Сбывается пророчество:

Стучат, стучат колёса,

Я еду в одиночество,

И жизнь мою заносит

Останками несбывшихся надежд

и упований,

Обломками разбившихся каравелл

мечтаний.

Перешёл в другую комнату. Теперь нас три с половиной еврея: я, Люсик, Илья и колоритный Саша, то ли узбекский еврей, то ли еврейский узбек из Бухары, который если чему-нибудь удивляется, то говорит гортанно:

– Э!.

Люсик и Илья из одного местечка. Люсик рассказывает, что в детстве не говорил на русском – только на идиш и на украинском. Он не любит евреефобов, но и сам не евреефил, посему часто предупреждает меня:

– Евреи – плохой народ.

Илья любит искусство и умеет усыпать почти мгновенно после принятия горизонтального положения, не договорив начатой фразы.

Уже привык, что границы между науками расплывчаты и условны. И уже спокойно отношусь к тому, что для оценки всех моих высказываний достаточно нуля или единицы Булевой алгебры. Что куб памяти электронной вычислительной машины совсем не похож на выкорчеванный мозг.

И даже к тому, что мы расстались… Видимо, «хороший парень» и «хороший» человекоеврей не чета просто «симпатичному парню».