Тихие омуты

– Да я сыт. Пришел сообщить, что завтра поутру вы, садовник, приглашаетесь к управляющему заводом для деловых переговоров.

– Ну хоть чашечку чаю.

– Чайку с удовольствием, Анна Гавриловна.

Скрипнула дверь, вошла соседка Горохова. Уже в третий раз. В первый раз соли попросила, унесла соль, полщуки и пяток яблок невиданной красы. Во второй раз безмен ей понадобился. Масляные ее глазки так и крутились, так и стреляли. Унесла кусок пирога, кругленькими своими постреляла, и такие в них были интерес да любопытство, что безмен остался на лавке: повод прийти в третий раз.

– Ой, бестолковая я, извиняй, Анна Гавриловна, безменчик заберу.

– Тетка Горохова, может, еще что надо? Сразу забирай, а то у нас двери скрипят – слушать тошно, – это сказал Андрей, стоя у окна и обрывая листик за листиком с ни в чем не повинной герани. Горохова подхватила безмен, скрипнула дверью.

– Не надо бы, Андрюша, так. Ты же ее знаешь.

– Как не знать, завтра хоть на улицу не выходи…

И правда, Горохова на «пятачке» все бабенкам обсказала, что видела и чего не видела.

– Господи-и-и! Наконец-то Анюта избавится от грошовой поденки.

– И то правда. Да будь я такая красавица, как Анюта, разве же я бы так жила, так бедствовала, как она?!

– А Тимофей Иванович?

– Он же был с малолетства закадычным другом ее покойного Трофима. Он крестный всем детям Анюты.

– А я видела его. Красивый мужик, если чего у них сладится, пара всем на зависть.

Эта пара «на зависть всем»! и стала моими родителями, отцом и матерью.

…Прошло шесть лет. Не просто, не безоблачно складывалась жизнь у родителей. Соседка по дому аккуратно информировала «пятачок» у колодца:

– Известное дело, курсаковская порода, вся их династия такая – с гонором!

– Так и мастера – золотые руки, есть чем и погордиться. Ихние хрустальные вазы украшают дворцы да замки по столицам и заграницам.

– А Павлика хоть и жалко, перепадает ему от отчима, так и родненький папашенька не потерпел бы такого.

– Ой, бабоньки! Это все правда. Мне внучек по секрету поведал: «Павлик у нас – главный командир, скомандует «шашки наголо!» – тут такая вольница зачнется – жуть.