Хангаслахденваара

Он почувствовал себя вновь свободным, сильным и, – как ни странно, – трезвым!

«Пора оцепенения закончилась,– думал он. – Наступила пора идти дальше».

Жаль, конечно, Шурку, но сама напросилась.

Засунув руки в карманы, Саша вышел из подъезда, поднял воротник и пошёл к себе домой пешком, дыша свежим морозным воздухом и осыпаемый искрящимися в свете уличных фонарей снежинками.

* * *

– Нет, Володя, ты не прав, – сказал Александр другу. – Всё-таки та книга не про Шурочку. Может быть, я и кричал, и звал на помощь, но Шурочка – не та женщина, которая могла бы меня спасти.

Володя покачал головой.

– Легко ты ко всему подходишь, Саша, – сказал он. – Слишком легко. Ей ведь было больно оттого, что произошло. А тебе – хоть бы хны! Почему ты не отвечал на её звонки?

– А что это дало бы, дружище? Вытирать бабьи сопли, выслушивать жалобы как плохо без меня, что можно бы попробовать начать всё сначала? К чему это, Володя? Я не хотел продолжать строить то, что изначально шатко и кособоко.

Володя достал сигареты.

– Можно я в комнате покурю? – спросил он. – В форточку?

– Да кури, конечно, – разрешил Александр. – Зачем ты спрашиваешь каждый раз?

Друг открыл форточку, закурил. Некоторое время молчали, затем Володя сказал:

– Есть у меня одна хорошая, как мне кажется, мысль. Тебе стоит уехать, стоит отдохнуть.

– Куда уехать? От чего отдохнуть, дорогой ты мой? Я бы с удовольствием уехал из этого мира, но пока не в силах этого сделать! Я бы с удовольствием отдохнул от людей, но опять же не получится – они везде, куда бы я ни поехал, куда ни пошёл – они всегда попадаются на моём пути. Так что затея пуста. Спасибо, конечно, за заботу…

Но Вовка не успокаивался:

– Я знаю место, где ты сможешь взглянуть на всё иначе. Где люди другие, где другая природа, – другой мир, вот что! – и там всё воспринимается по-другому! Если ты вдохнёшь воздух того края, то никогда не забудешь его запаха.

– Э, старик, да ты, как я погляжу, ещё и поэт! – улыбнулся Саша. – Эка тебя проняло! И что же это за место такое чудесное?

Володя повернулся к нему и спросил:

– А ты согласишься туда поехать на пару-тройку недель?

– Ну, ты даёшь, брат! – Александр изобразил изумление.