Это самое (сборник)

Сребролюбивый рыхлозадый старец,

скупивший жито в худосочный год;

колдун, ревнитель богомерзких таинств,

и виршеплёт-юнец – без меры горд

стихом, где, ум выказывая скудный,

осмеивает прах моих ушей;

и ты, матрона, платных потаскуний

освоившая ремесло, – ужель

вы ропщете?! Но, чреслами и чревом

влекомые, чего хотите вы?!

Не ждут, кормя скотину белым хлебом,

из жидкой жилы доброй тетивы.

Но вам струна потребна: тешась арфой,

вы млеете. И знать не хочет блажь,

как, не страшась стрелы ослабшей, варвар

в пределах римских ставит свой шалаш.

Я пережил сомнение и жалость.

Бирючья сыть – и перед ней не сник.

Пусть ненавидят, лишь бы соглашались!

И вот идут – в ошейниках стальных,

с доносами, с подносами, забавой

актерской теша, с криком «Исполать,

Отечества Отец!», шепча: «За бабой

иль, государь, за мальчиком послать?..»

Ужель ты вскормлен молоком волчицы?

Он тявкает, мой Рим, по-лисьи льстив:

«Будь, Цезарь, здрав!..»

Но, труся, рыкнуть тщится:

«Тиберий, падаль, отправляйся в Тибр!»

Ну а рабы, что вечно бредят бунтом?

А варвар, что крадется к рубежу?.

Завидуете Цезарю? Как будто

забыли: волка за уши держу…

Я слышал, что казненный в Иудее

лет пять назад сапожник – Иисус

его как будто звали? – был на деле

Сын Божий. Он умел в цветущий куст

оглоблю превращать. Преображаться

умел в змею, мурену и скворца.

Но не желая к чарам обращаться,

он словом обращал к себе сердца.

Грехам земным грозя судом небесным,

он обещал, что праведных спасут

любовь и вера, – и согластно местным

законам был немедля вызван в суд.

Неправедными судьями допрошен,

и уличен, и осужден на крест,

и, тленный, снят с креста и в гроб уложен

он день спустя воистину воскрес!

Но Риму моему, я полагаю,

помочь не смог бы даже этот Христ…

Пусть мостовая рукоплещет Гаю —

лебанский кедр, сосна и тамариск

смягчают смрад. О большем не мечтая,

под гул прибоя наблюдаю я,

как между пальцев струйка золотая

стекая, погребает муравья.

А вдруг – воскреснет?.. Но сентябрь в разгаре.

Гексаметр волн я слушаю в глуши.

А в Риме шепчут: «Полоумный скаред

морской песок прибрать к рукам решил…

    1980

«Во имя насекомое свое…»

Комиссар Блох.

    И. Уткин. Повесть о рыжем Мотэле

Во имя насекомое свое,

грозя войною до скончанья видов,

в мир явится апостол муравьёв,

мессия ос, пророк термитов.