Про Контра и Цетера

Агния плюнула, рассмеялась, чуть не упала и остановилась. После этого она уже не увидела Диму ни живым, и ни мертвым.

Вадим:

Сегодня я попросил её перейти на ты. И по имени. А то каждый раз вздрагиваю, когда она ко мне обращается. Как на лекции. Спросил, можно ли курить у неё на кухне. Она кивнула и достала из шкафа странный набор: пепельницу в виде черепахи, зажигалку с лисьим профилем на боку, коробочку с сандалом и ещё костяную фигурку слона.

– Что ещё за зверинец? Какое отношение к моему вопросу имеет этот слон?

– Благовония скрасят запах табака.

А слоник – просто подставка для палочек. Видите, в спине у него три дырочки? Он безобидный, курите.

И тогда я попросил её на ты. Агния сразу поспешила испробовать:

– Ты есть хочешь?

– Нет, – даже испугался я от такого переворота её мысли.

– Странно, – усмехнулась она, – обычно если мужчина приходит ко мне домой, а отсюда переходит на ты, то сразу оказывается страшно голодным.

– Я не из таких, – показал я улыбку, – обычно у малознакомых девушек из рук еду не беру.

– Я давно уже ничего не ем, я сочиняю стихи, – красиво вздохнула Агния, и мне вспомнилось, какой она всегда казалась язвительной. Даже при всей своей почтительности к старшему и педагогу.

– Не хами, а то придётся вернуться на вы, – пригрозил я хозяйке квартиры.

– Ах, извините, – искусно сымитировала она кокетство.

Потом мы молча курили.

Потом я сказал:

– Это мой папа стихи писал, а я – никогда.

Агния удивилась. Я не понял, чему больше: первой или второй части утверждения.

– Ну тогда расскажи мне о нём, – поёжилась она, что опять же было непонятно: тогда – это когда?

Я долго молчал, потом, совсем как идиот, глубокомысленно изрёк:

– Всю жизнь мой папа писал стихи, – и враждебно посмотрел на Агнию, чтобы она не вздумала спросить о том, хорошие стихи или нет. Она не спросила. – Люди считали его больным, не из-за стихов, конечно. Это глупость, что сумасшедшие и поэты, как правило, совпадают в одном лице. Просто за несколько лет до смерти он почти перестал разговаривать.

Не потерял физическую способность говорить, а как-то забыл о необходимости произносить слова. Мама пыталась его лечить, пыталась потом с ним разводиться, а потом он умер, и она очень переживала.

Агния смотрела, я видел, что она не понимает.

– Кажется, я понимаю, – сказала она на том конце сандалового облачка.

– Ты можешь на меня так не смотреть? – попросил я. – Так мне кажется, что ты всё ещё ученица, студентка.