Затмение (стихотворения)

Ничего, ничего, вот подъедет трамвай,

переедет обоих и, не просигналив,

как ни в чём не бывало проследует в парк; —

но на зеркале заднего вида – румяна

октября (кто сказал «ДТП»? это лес

свой багряный роняет убор; это осень

подметает дворы)… Я хочу за Урал,

за Байкал!! но забыл её классе в девятом,

эту карту – ложись! я на шерсть нанесу

коридоры любви, погреба вожделенья: —

лишь бы в парк, не оглядываясь, шёл трамвай,

переехавший нас, в царскосельский, чугунный,

лебединый, арапчатый, с хрустом песка

на зубах, с облаками в дымящейся клюкве…

2009

Подростковый депресняк

Сесть в автобус, и на край света, до кольцевой;

пусть выходят и входят россияне, этруски, инки:

всё равно никому нет дела, что я – живой,

что со злости рисую маркером хуй на спинке

впереди… Контролёр, парнишка лет двадцати,

злобно сплюнет и станет выматывать душу штрафом:

подавись, гандон! Всё равно уже не сойти:

я ошибся автобусом, бункером, батискафом!

Я себя узнаю в пассажире напротив; тот

притворяется, сука, что видит меня впервые.

…Неужели конечная? Товарняк замедляет ход,

пробивается свет… Блядь, а если мы все – живые?!

2009

Арифметика

За вычетом тебя – деревья.

За вычетом деревьев – камни.

За вычетом камней – пространство.

За вычетом пространства – Бог.

А Бог и есть тот самый вычет:

приплюсовал к Себе пространство,

чудак, к пространству – камни, к небу —

деревья, а ко мне – тебя.

2011

За гранью стекла

За гранью стекла, за космической пылью

твой тёплый, твой нежный, твой взгляд

и руки твои, полоумные крылья,

терзают меня и казнят.

Я из лесу вышел: всё было багрово,

но в щель просочилось тепло,

и я уронил бесполезное слово,

и ветром его унесло.

И я обхватил сумасшедшие руки

раскрошенной известью губ.

Мой голос был как покосившийся флюгер,

и дым поднимался из труб.

На склоне холма, в камышах лукоморья,

за краем известных земель

я был добровольным глашатаем горя,

дудя в обомшелую щель.

И сколько ни били меня, ни бранили,

сквозь все тупики я пронёс

колючую пригоршню уличной пыли,

извёстку космических слёз.

За гранью стекла, за нечаянной гранью,

где столько непрошеных рук,

я был чем-то вроде травы, или тканью,

похожей на вышитый луг.