Белый, белый снег… (сборник)

Недалеко от берега чернело старое кострище. Над ним сиротливо торчал воткнутый наискось березовый обугленный таганок. По обеим сторонам кострища лежали толстые, чуть припорошенные снегом сушины, приспособленные кем-то вместо сидений.

Я надрал бересты, наломал хворосту и запалил костер. Дров вокруг было предостаточно.

Борисенок взял котелок, зачерпнул воды из реки и повесил его над огнем. Потом достал сигарету, прикурил от уголька.

Тимка яростно рубил топором. С треском падали на землю деревья. Глухой равномерный стук долетал до костра.

Я подумал, что он запасает дрова. Пошел помочь ему донести… Но был удивлен тем, что увидел. Оказывается, рубил Тимка не сухостой, а вполне приличные, толщиной сантиметров в двадцать березы. Уже несколько белоствольных красавиц лежало внахлест на земле.

Я подошел, встал у него за спиной.

– Перестань.

– Что? – не понял парень.

– Дай сюда! – я взял у него топор.

Тимка с искренним недоумением уставился на меня.

– Дядя Саша, вы чего…

Я повернулся и, молча, пошел к костру.

Он догнал меня, и обиженно сопя, зашагал рядом.

– Зачем ты столько деревьев зря загубил? – строго спросил я. – Тебе они, что, мешали?.. Для какой-такой надобности?

– Ни для какой… – растерянно произнес парень. – Лес же… Вон их сколько!

– А ты знаешь, сколько дереву надо, чтобы вырасти? Десятки лет!.. Ладно бы – нужда была. Но просто так – не понимаю… Вон, на берегу сушняку сколько! Завались…

Мне хотелось объяснить ему что-то очень важное, но слова путались, застревали внутри; я чувствовал свое бессилие, и злился от этого.

– Понимаешь, я не «Гринпис» и не ханжа. Сам вырос в лесу… Как бы тебе это объяснить? Вот если мост надо построить или дом… Или просто дорогу выложить бревнами, чтобы техника могла проехать… Или для костра… Это одно… А если просто так губить – то это совсем другое.

Я почувствовал, что у меня не хватает слов. Плохой, видимо, из меня воспитатель.

– Чего ты пристал к парню? – вмешался Борисенок.

 – Подумаешь, дерево срубил. Велика потеря… В лесу этих деревьев – замучаешься вырубать…

Не хотелось с ним спорить. Итак, слишком много лишнего наговорил.

– Ладно, проехали…

Я налил в кружку горячего крепкого чаю, с приятным ягодным ароматом. Это Борисенок для запаху сунул в котелок пучок смородиновых веток.

Привязанный к дереву Абрек, издали наблюдал за нашим чаепитием; беспокойно поскуливал, выпрашивая подачку. Я бросил ему кусок колбасы.