Повесть о преждевременном. Авантюрно-медицинские повести

Как бы вознаграждая себя за лицейскую скуку, он с головой погрузился в водоворот столичных развлечений.

«Сверчок прыгает по бульвару и по блядям», – писал А. И. Тургенев князю П. Л. Вяземскому.

«Венера пригвоздила его к постели… и пришлось ему опять за поэму приниматься», – скорее радуется, чем огорчается в ответ Вяземский…

Так отдыхать и предаваться серьёзному литературному творчеству лишь во время болезни поэт продолжает до 1820 года.

Директор Лицея Энгельгардт, следивший за успехами своих питомцев, неоднократно отмечал:

«Пушкин ничего не делает в Коллегии, он там даже не показывается…»

Дело дошло до того, что Александр Первый упрекает директора Лицея, что его бывший воспитанник «наводнил Россию возмутительными стихами».

Император даже приказал генерал-губернатору Милорадовичу арестовать поэта и раздумывал, куда бы подальше сослать смутьяна – в Сибирь или на Соловки… Лишь заступничество Карамзина, Жуковского, Чаадаева, а также тех же Милорадовича и Энгельгардта спасло Пушкина от ссылки в холодные края.

Уже в середине мая 1820 года Пушкин прибыл в Екатеринослав (ныне Днепропетровск) под начало генерала Инзова.

Затем покровительство и покрывательство милейшего Инзова продолжалось и в Кишинёве, где генералу пришлось даже улаживать громкий скандал с вызовом Пушкина на дуэль. В числе прочих поэт совратил жену местного богатея красавицу-цыганку Людмилу-Шекору…

Генерал посадил Пушкина на десять суток на гауптвахту, куда приходил к нему с шампанским и мадерой и где с большим удовольствием слушал его фривольные стихи.

По признанию самого поэта в Кишинёве он большей частью сочинял «рифмованную матерщину», которую всегда «уважал», считая её «истинным проявлением души русской».

В Кишинёве поэту вскорости сделалось душно и тесно, и он запросился по тому же ведомству в Одессу.

«Зачем он меня оставил? – грустно говаривал Инзов. – …с Воронцовым, право, несдобровать ему…»

Старый генерал знал, что говорил…

Экстравагантный молодой человек к службе не радел, зато навязчиво ухаживал за чужими жёнами, дразня при этом их мужей оскорбительными эпиграммами.

Само собой разумеется, Пушкин положил глаз и на жену генерал-губернатора красавицу Елизавету Ксаверьевну Воронцову, урождённую Бранницкую. Её мать, Александра Васильевна, была любимой племянницей и наследницей светлейшего князя Потёмкина.