По басенке

По басенке

Валерий Владимирович Кузьмин

Несколько лет назад автор задумал написать басни на каждую букву алфавита, что он и сделал. Но поскольку букв в алфавите только тридцать три, а идей было гораздо больше, то получился сборник, в который вошли около ста басен.

Валерий Кузьмин

По басенке

Да, прав был дедушка Крылов,

Сегодня множество ослов

Не отличаются от тех,

Хоть и промчалось много вех.

Арбуз и ананас

Раз арбуз и ананас развели базар на час,

Кто же слаще и сочней, кто желтей или круглей?

Долго спорили, орали, ничего не доказали.

Нож поставил приговор, и закончился их спор.

И арбуз, и ананас полетели в унитаз.

Был арбуз, как огурец, ананас гнилой вконец.

Банан и баклажан

Банан и баклажан в коробках на базаре

Друг друга ненавидели давно.

Банан: «Я с дерева, я высоко, а мрази

Все на земле и синее говно».

Но баклажан не робкого десятка:

«Какое дерево – ты связка до поры,

Три дня лежишь и черен уж, как тряпка,

Как негр стал, и нет в тебе нужды».

От неча делать спорят и поныне.

А нам их спор решить и не дано.

Как доказать банану, что и синий

Имеет тоже желтое нутро.

Виноград и ворона

Ворону в виноградник занесло и понесло,

Ну и клевала, и клевала, клевать не уставала.

Ей б в передых, она вперед,

Как будто кто то отберет, не замечала,

Как сторож из ружья: «Бабах!»

И перья все в кустах, и головы не стало.

Мораль проста: не разевай хлебало,

Где много – не бывает мало,

Но, чтоб другим хватало.

Горох и гном

Гном засадил горохом весь забор,

Боялся гном, что вдруг залезет вор.

Он думал, что, запутавшись в горохе,

Умрет он на последнем вздохе.

Горох на славу разрастался

И в высоту, и в ширину все завивался.

От радости у гнома голова

Ну, так, чуток заклинила слегка.

И так запутался в горохе, что не смог

И ни ногой, и ни рукой – вот так и сдох.

Мораль: не надо думать, что кругом ворье,

Бывает пропадает и свое.

Дыня

Однажды дыня на бахче

Под солнцем нежилась боками,

И в нежной дыниной душе

Мечты, как бабочки порхали.

Ей представлялось, что она

Не дыня вовсе, а колибри,

Летает плавно от цветка

К цветку и пьет нектары жизни.

И вдруг, как гром средь бела дня,

И чьи то руки грузят в ящик,

И рядом дынина родня,

Таких же дынь в душе парящих.