Ноль (сборник)

После этих пертурбаций мое зрение стало четче, убралась размазанность в фокусе.

– Теперь лучше? – снова послышался рядом голос Кианы.

– Да, – ответил я. – А что ты со мной сделала? Почему я вижу только тепло и холод? Что у меня со зрением?

– Видишь ли, во время аварии ты, похоже, ударился головой, и были задеты глазные нервы, в результате чего твое зрение было потеряно, возможно, поэтому ты и был помещен в Центр. Я только подключила к твоей зрительной зоне мозга хотлукер, а он автоматически настроился на самый удобный тебе вид.

Не волнуйся, если хочешь, я могу его отключить, но тогда ты снова ослепнешь, – ответила мне Киана.

– Нет! Нет! Постой! Пусть лучше так, чем вообще никак. Кстати, а откуда у тебя такая аппаратура, вроде, ты не похожа на подпольного сумасшедшего гения? – спросил я в свою очередь.

– Ну, мой отец работал долгое время на Центр и некоторые приборы брал домой для доработки, вот многое и осталось после него.

– Понятно. Ну, одну проблему мы решили, мое зрение теперь более или менее.

Что ты думаешь делать дальше?

– Ну, думаю, что нам нужно немного переждать, пока шумиха вокруг нашего побега уляжется, а потом каждый пойдет своей дорогой, – ответила она мне. Такой вариант меня устраивал, единственное, сколько времени нам придется вынужденно провести вместе. Но и это было решено, мы остановились на двух-трех неделях, как раз за это время друзья Кианы должны оформить визы в какое-нибудь южное государство, поближе к экватору. На мой вопрос: откуда у нее такие друзья, она лишь пожала плечами и сказала, что они очень обязаны ее отцу.

Итак, у меня впереди почти целый месяц в обществе молодой девушки, а затем поездка в тропики. О чем еще только можно мечтать.

Первые дни я не знал, чем заняться: читать или смотреть телик я не мог, а разговорчивость к главным чертам Кианы не относилась. Но она, похоже, решила всерьез приобщить меня к исследованию моих паранормальных способностей. Проявлялось это в ежедневном подключении ко мне всевозможных приборов и проверок моей интуитивности, так, во всяком случае, она называла угадывание карт, уворачивание от летящих в меня предметов, преимущественно это были теннисные мячи, но я так и не понял, выяснила она что-нибудь новое обо мне.

Примерно на четвертый день нашего вынужденного заточения я, проснувшись утром, не услышал привычного чертыхания Кианы, сидящей за компом. Наверное, спит, подумалось мне. Хотя иногда создавалось впечатление, что для нее сон – это пятиминутная дрема.