Жрецы и фараоны. Сны

ГОЛОС ЗА КАДРОМ: «Как редко мы смотрим в небо, как прожигаем свою жизнь в погоне за призрачными благами мира, не замечая воистину неземных даров, ниспосланных нам свыше абсолютно бесплатно, как часто карабкаемся по отвесным скалам условностей к своему счастью вместо того, чтобы просто быть счастливыми, как в детстве, радуясь, казалось бы, бестолковым вещам: найдя на море камешек с дырочкой и повесив его на шею, кусочек цветного бутылочного стекла, отполированного морем, сквозь которое так здорово смотреть на окружающих и хранить его как фамильную драгоценность в коробочке из под спичек… Ну же, не ленитесь, вспоминайте поездки с родителями на море, в провинцию к бабушкам и дедушкам или летние лагеря с ночевкой в палатках, которых ждали целый год.

Ведь все это делало нас воистину счастливыми. Внимание, вопрос: почему мы перестали ходить в походы и искать приключения? Мы стали старыми? Не настолько. Мудрыми? Ну, это вряд ли. Тогда что с нами произошло? Ладно, объявляется небольшой перерыв. Пойду выпью чаю. Вам, читатель, советую сделать то же, хотя каждый вправе поступать, как ему вздумается. А я все равно пойду и выпью чаю… Итак, с чаем покончено, и мы можем продолжать.»

Тихое созерцание мироздания Андреем прервали доносившиеся из-под балкона голоса. Двое неизвестных тихо обсуждали какие-то проблемы, и Андрей, будучи увлечен разглядыванием лунных кратеров, не сразу вник в смысл разговора.

– Послушай, Татя, твое пролетарское происхождение уже никого не впечатляет, ибо послужной список первой леди страны до ее попадания в эту самую страну уже не вставляет даже обкуренных тинэйджеров южных штатов.

– Зато одно мое ночное нашептывание в сочетании с психотропами, подмешанными в чай, приносит больше пользы, чем работа всего восточного отдела. А пока – я первая леди, мой суженый умножит на ноль любого, кто только подумает обо мне плохо. А ты, как мне кажется, уже думаешь обо мне плохо – это преступление.

– Уже боюсь. Это хорошо, что твой бесхребетный филантроп за короткое время умудрился развалить все хорошее, что досталось в наследие спецслужбам от некогда огромного государства, а то бы застукали нас вдвоем, быстренько записали наши интимные разговоры, после допросов с пристрастием мы бы во всем признались, а потом в газетах написали бы, что один скоропостижно, а второй – от передозировки, но тоже скоропостижно.

– Типун тебе на язык… А моего рановато хвалишь… Много еще не сделано, а выборы не за горами.