Лилия (сборник)

– Пап, нам нужно поговорить. – Эльза успела поймать его в дверях коридора, когда тот собирался надевать ботинки.

– Зайка, я очень тороплюсь, давай как-нибудь в другой раз. – Геннадий Юрьевич уже потянулся к своей обуви…

– Я хочу жить в Уфе, – торопливо произнесла Эльза и опустила глаза.

Геннадий Юрьевич медленно разогнулся, так и не надев свои туфли.

– Не понял? Ну-ка повтори своему старику-отцу, что ты сейчас сказала. У меня, похоже, что-то со слухом?

Но Эльза более уверенно и твердо повторила:

– Я хочу переехать жить в Уфу.

– Интересно. – Отец, готовясь к серьезному диалогу, присел на тахту, стоящую у шкафа.

– Пап, я все уже решила и собрала свои вещи…

– А учеба? – сухо спросил отец.

– Буду заканчивать ее в БГУ, там тоже есть такой же факультет, почти с теми же дисциплинами.

– А вдруг ты не поступишь? Что тогда? Пойдешь работать продавщицей в супермаркет? Я слышал, что там особого образования не требуется, – саркастично ответил Геннадий Юрьевич.

– Я уже поступила.

Я подала прошение и выслала свои документы с оценками. Они попросили меня сдать некоторые тесты экстерном, и я успешно их сдала.

– Ах вот как? – Геннадий Юрьевич посмотрел в лицо своей дочери. Весь ее вид говорил о том, что спорить с ней бесполезно.

– И с чем это связано? Неужто кто-то появился в Уфе? – Говоря это, Геннадий Юрьевич сделал особый акцент на слове «кто-то». – Не зря же ты все лето там провела. – Отец пытливо буравил своим строгим взглядом дочь.

И вот тут Эльза встала перед выбором… Если бы она сказала правду, зная характер отца, то ни при каких условиях его бы эта правда не устроила.

Более того, сгоряча он мог сделать все, чтобы воспрепятствовать ее отъезду. Подумав, она решила ничего не говорить насчет Эдварда.

– Бабушка совсем уже старенькая. Я переживаю за нее. Нельзя ей там одной, а сюда она ни за что не переедет. Да ты и сам об этом знаешь, сколько раз уже ее уговаривали…

– Значит, бабушка. Столько времени она обходилась без тебя, а тут вдруг…

Тут Эльза, почувствовав укол от упрека и испытывая некоторые угрызения совести за то, что так бессовестно прикрылась любимой бабулей, заплакала.

Геннадий Юрьевич, зная доброе сердце своей дочери, обнял ее.

– Ну, не плачь. Это я сгоряча сказал. Я же знаю, как ты любишь Галину Марковну.

Он стыдливо стал тереть свои предательски намокшие глаза.

– Эльза, я не знаю, что тебе сказать. Всю жизнь ты послушно делала все, что от тебя требовала твоя семья.