Русские истории

И погружение в русский фольклор, который отнюдь не без труда отвоевал себе место у иных ладов и звуков. И узнавание собственного родового древа – кстати, тоже отнюдь не моноэтнического и размахнувшегося корнями не только на Великую, но и на Малую и Белую Русь… И жизнь в северной республике, ярко явившая не только общую необходимость уберечь родные языки и культуры перед лицом наступающей глобальной унификации, но и национализм некоторых из представителей титульного народа. И осознание: именно те, кто умеет соединить открытость миру с пониманием причастности к своим народам и общности их судеб, способны сохранить Россию хотя бы в её нынешних пределах.

Всё это имеет прямое отношение к поэзии – во всяком случае, той, которая ощущает взаимную связь с чем-то большим, нежели причудливо выраженные переживания автора по поводу сугубо личных неурядиц и радостей. Однако такой поэзии тем более необходимы искренность и художественное мастерство, проникающие под затёртую кожу.

К этому и стремился многие годы, плоды которых вошли в эту книгу. Без лишнего пафоса и теперь уже без особых иллюзий. Но всегда – с надеждой…

Андрей Расторгуев

След на земли

Русская карта

I

Я и в Господа слабо – не то, что в судьбу или карму:

одному не под силу – сумеем рядком да ладком…

А намедни вгляделся в родимую русскую карту —

и овеяло тёплую плоть изнутри холодком.

На брюхатой кобыле, на миг обернувшейся твердью,

едет маленький всадник полярные дни напролёт.

Он спиной на восток прислонился к морозному ветру,

а на запад лицом проголосную песню поёт.

То ли грудь выгибается в длинном серебряном звуке,

то ли тонкие плечики долгой дорогой свело —

раскрываются миру его неокрепшие руки,

упираются ноги в подбитое мехом седло.

Так рысит и поёт бессловесно – ребёнок ребёнком,

и молозиво каплет с кобыльих сосцов на жнивьё…

А когда, наконец, разродится она жеребёнком —

всё равно не убавится тяжкая ноша её.

II

Смешанных памятей и кровей,

мы отродясь о себе забыли.

То ли невиданный муравей

тащит на запад брюшко Сибири,

то ли неведомый скарабей,

пену холодной волны глотая,

от монотонных степных скорбей

катит угрозою ком Китая,

то ли громадный живучий краб,

чувствуя жгучую боль в грудине,

держится, чтобы ни край, ни град

не разорвались посередине.