Птица Чабос. Самолёт в угоне не значится

– Мамука, ты видишь реку Кура, которая берет свое начало в этих благодатных горах?

– Да, папа.

– Мамука, ты видишь эту зеленую долину, которая расположилась на берегах Куры?

– Вижу, папа.

– Мамука, ты видишь отары жирных овец, пасущихся высоко в горах и кушающих зеленую, сочную травку?

– Конечно, папа. Зачем спрашиваешь?

– А знаешь, ли ты, Мамука, что бывает с зеленой, сочной травкой, которую скушала овца?

– Знаю, – ответил Мамука. – Она превращается в вонючие зеленые лепешки.

– А знаешь ли ты, Мамука, что бывает с этими зелеными лепешками потом?

– Их смывает дождем в Куру, папа.

– А что Кура потом делает с этими лепешками?

– Она несет их в виноградники расположенные в долине.

– А знаешь ли ты, Мамука, что виноградники так хорошо цветут именно потому, что Кура питает их растворившимися в воде овечьими лепешками?

– Не знаю, – Мамука задумался. – Наверное, так и есть, папа.

Отец долго и пристально посмотрел на своего низкорослого, невзрачного сынка.

– Запомни, Мамука, сын мой, – наконец сказал он. – Дерьмо всегда спускается с гор! – изрек Вахтанг Багратидзе и, развернувшись, пошел прочь, громыхая по булыжникам стоптанными кирзовыми сапогами.

– Зачем, папа? – крикнул ему вслед Мамука.

– Что бы в долине зацвели виноградники, сынок, – не оборачиваясь, ответил отец.

Это был урок первый.

Мамука закончил школу. Мать собрала ему небольшой потертый кожаный чемодан, доставшийся в наследство еще от деда, вернувшегося с этим чемоданом с Великой Отечественной Войны, положила туда пару выходных штанов, двое теплых хлопчатобумажных подштанников, три чистых фланелевых рубашки, новые туфли, с наказом надевать только по праздникам, носки и кепку.

Пока мать собирала чемодан, в комнату вошел отец, достал из кармана пухлую пачку червонцев, и протянул ее сыну. Мамука, считавший себя взрослым и умным с гордым видом потянулся за деньгами, но в самый последний момент отец выпустил пачку из рук и купюры с шелестом, как прошлогодние листья рассыпались по полу.

– Собирай! – приказал отец.

Мамука понял, что ему сейчас придется встать на колени и ползать по кухне, поднимая деньги.

– Не буду! – с вызовом произнес Мамука и вздернул подбородок к потолку.

– Гордый, да? – спросил Вахтанг Багратидзе.

– Да, папа, – ответил Мамука.

– Хорошо, – сказал отец, сам опустился на колени перед сыном и стал ползать по дому, собирая разлетевшиеся по углам розовые бумажки.