Город нерождённых детей

– Любовь? Чувства? – переспросил Солфил, ощутив на душе что-то непонятное при этих словах.

– Забудь эти слова, – сказал Приман твёрдо. – Даже если они кажутся тебе приятными, ты не сможешь ничего с ними сделать. Понимание их нам недоступно.

– Даже тебе? Ты ведь знаешь эти слова, – не унимался Солфил.

– Даже мне. Их смысл утерян для нас навсегда, – произнес основатель.

– То есть на вечность?

– Да. На вечность.

– Откуда ты знаешь? – упорствовал Солфил, который просто не мог поверить в невозможное, но воспоминание о двери пустоты, которую он едва не открыл…

– Солфил, – Приманимус пристально посмотрел на него.

 – Ты сомневаешься?

– Нет! – выпалил Солфил и повторил чуть тише. – Совсем нет.

– Если увлечешься бесполезными словами, то потеряешься в них и не сможешь найти дорогу в Кэлестис портум.

Приман говорил о последствиях для тех, кто излечился от одиночества и стремился снова окунуться, познать, что это слово за собой таит.

– Я понял, – Солфил опустил голову.

– Молодец. Но если тебя что-то тревожит, ты можешь говорить со мной, – смягчился Приман. – Что бы это ни было, мне оно не причинит вреда. Я слишком привязан к городу, чтобы его потерять.

– Я тоже так хочу.

– Тебе до этого так далеко, но, я уверен, ты сможешь.

Я хочу постичь все слова, которые только найду. Те слова, что ведут к одиночеству, я познал. Теперь я хочу узнать как можно больше, чтобы вечность его не ощущать. Но Приман… кажется, он как никто другой постиг все слова, что обитали в пустоте, но сумел создать островок, где бы они его не коснулись.

Ему можно верить. Ведь когда я содрогнулся от холода, ни он, ни один предмет в его обители не шевельнулся сомнением.

Именно Приман был самой высокой душой в городе. Считалось, что рост души зависит от количества знаний, которыми она владеет. Солфил ясно видел, как велика между ними разница. Даже Инвентор был выше Солфила, хотя давно не искал новых слов.

Вернувшись в свою обитель, Солфил поставил в ней новое принесённое слово «статуя», но её образ никак не мог принять той формы, что он запомнил.

Душе его мешало смятение. В конце концов, он смог создать нечто похожее. И душа его, наконец, снова успокоилась. Это оказалась женская статуя. Солфил видел в городе и женские души. С одной из них был хорошо знаком.

– Новое слово? – спросила Индиция Нубея, заглядывая в обитель Солфила.

– Да. Мне подарил его Приман.