Всё пришедшее после

Миновали темное здание Госкомстата, построенное по проекту Ле Корбюзье, вышли к волшебному дворцу Главпочтамта, напротив которого расположился стилизованный под китайский домик магазин «Чай, кофе», прошли мимо темных витрин магазина «Спорт» и дошагали до площади Дзержинского. Далее двигаясь по проспекту Маркса к Библиотеке имени Ленина, они добрались до Волхонки и остановились у дома на углу.

В сердце теснилось и отпечатывалось в памяти: весна, ночной город, чистый асфальт, редкие пары, еще более редкие прохожие, цветомузыка светофоров, порывы теплого ветра и, главное, идущая рядом девушка, не близко-привычная, а незнакомая, загадочная, со своими важными женскими мыслями.

Артур почувствовал, что вступает в пору взросления.

Детство с его беспечностью и смешными опасениями, робостью и терзающими желаниями, надеждами и обидами, коллективизмом и привязанностью, беспричинным весельем и жаждой немедленного возмездия, трепетностью и приступами жестокости, жалостью к себе и верой в собственное бессмертие, это детство, уходя, приостановилось у порога и вот-вот уйдет навсегда.

Еле заметная фигурка останется на горизонте, уменьшаясь со временем, но никогда не исчезая.

– Мы еще встретимся? – спросил Артур.

– Ты этого хочешь? – Тамара посмотрела ему в глаза так, что у него подпрыгнуло сердце.

Он только молча кивнул.

– Хорошо, вон там, у станции метро, послезавтра в шесть часов, – предложила она.

Артур снова кивнул.

– Тогда до встречи?

– Салют!

Артур вышел на набережную и только здесь сообразил, что послезавтра, когда уже за полночь, можно трактовать по-разному.

Это его не смутило и не огорчило, не получится в первый день, придем во второй! Он бодро отшагал расстояние до гостиницы «Россия», через проезд Серова дошел до улицы Богдана Хмельницкого и, набрав крейсерскую скорость, пошел к Покровке.

У книжного магазина его нагнал мотоцикл с коляской. Два милиционера ехали, как сыновья Эмона, потерявшие своих братьев. Мотоцикл остановился.

– Парень, тебе далеко?

– К Разгуляю.

– Садись, подбросим.

Он сел в коляску, накрыл колени кожаным фартуком, и они помчались. Ветер наполнил легкие, отбросил назад волосы, заставил прищуриться.

Мотоцикл несся по вымершему городу, не обращая внимания на светофоры. Он затормозил у трамвайных путей, рванулся дальше. Как широкую реку, расцвеченную бакенами, пересек Садовое кольцо, чуть не взлетел на мосту через железную дорогу и остановился у следующего перекрестка. Ночной полет закончился.