Всё пришедшее после

Костя криво усмехнулся и опустил глаза.

– Тогда что же взрывают?

– Взрывают атомные реакторы. Ведь взрывы быстренько договорились производить под землей. Я посчитал, – заторопился Артур, – та модель атомной бомбы, о которой все говорят, не должна действовать.

– Постой, ты кому-нибудь говорил об этом?

– Обсуждал с ребятами, с преподавателями.

– Не надо этого делать, Артур. Здесь вопрос не научный, а политический.

– Я понимаю. Костя, ты считаешь меня сумасшедшим?

– Нет, не считаю.

– Послушай, послушай, тогда с политической или с исторической позиции можно допустить, что мы имеем дело с мифом?

Костя наклонил голову.

– Допустить можно. Хотя американцы не остановились перед применением бомб в Японии.

– Тогда как же? Откуда эти бомбы? Объясни.

Костю вопрос не смутил:

– Дело не в объяснениях. Объяснить можно все. Гипотетически немцам удалось что-то сделать, только на других принципах. Отдельные образцы, готовые или почти готовые, попали к союзникам. Их попробовали, получилось.

– От этих образцов сейчас что-нибудь осталось?

– Если исходить из твоей посылки – вероятно. Достаточно одного-двух экземпляров, чтобы пугать и пугаться. А договоры об ограничении, нераспространении и запрещении могут свидетельствовать как в пользу официальной точки зрения, так и в пользу твоей, гипотетической.

– В общем, еще лет тридцать ядерной войны не будет.

Костя пожал плечами:

– Я не сильно удивлюсь, если окажется, что ты прав. Истина рождается как ересь! Политика – дело лукавое.

– Лучше подсыпать слабительного.

– Вот именно! Если ешь постоянно пустую кашу, не найдешь сил отказаться от заморских разносолов.

Костя потянулся. Ветер шумел в вершинах сосен. Солнце справа опускалось к железнодорожным путям, идущим из Москвы на восток.

– Интересно, как там наш Буагильбер? – спросил он.

– Виталик? Они уже заявление подали.

– Когда?

– В конце мая.

Действительно, на конец мая у Виталика с Лией была намечена свадьба. Они к ней не готовились. Свободные дни проводили на пляже на станции Маленковская.

Огороженная территория городского пляжа примыкала к парку Сокольники. Заплатив десять копеек, можно было пройти на территорию, в центре которой был устроен пруд. На травке и на песочке стояли деревянные лежаки. Ложись и загорай.