Всё пришедшее после

Анна и граф де Аа Фер приблизились к обрыву. Она боязливо прижалась к плечу графа. Он повернулся к ней. Ее глаза смотрели снизу вверх робко и в то же время призывно. Он обнял и мягко поцеловал ее.

– Ты с ума сошел, – прошептала она, прижимаясь к нему и замирая от счастья».

2. Первые открытия

Артуру непросто далась эта сцена. Несколько раз он переписывал ее. Он чувствовал, что при спящем воображении слова лишаются смысла.

Как бы он определил женщину? Женщина – это любопытство, самолюбие, слабость, эгоизм и венчающая их жестокость.

«Вот она, математическая модель жизни, – думал Артур, а он был хорошим математиком, – все носит комплексный характер. Действительная часть – добрая, светлая, подаренная Богом, мнимая – злая, темная, инфернальная. Вектор наших мыслей и поступков, как стрелка, занимает некоторое промежуточное положение, в зависимости от величины этих компонент».

Артур вздохнул, он подозревал, что чем ближе к схеме, тем дальше от жизни. Столкнувшись с жизнью, формулы начинают врать. Так невероятные события встречаются чаще, чем можно было бы их ожидать.

«Анна в хорошем настроении вернулась домой. Небольшой красивый дом с зелеными ставнями и белой входной дверью, с плющом, взбирающимся на стены, как нельзя более подходил для скромной, но очаровательной девушки, живущей в нем вместе с братом священником.

Священник с печальными глазами, переживающий, видимо, потерю родных и души не чаявший в своей сестре, расцветающая девушка, молодость которой помогает пережить все печали, живущая будущим и готовящаяся, между прочим, стать завтра графиней де Ла Фер, – такими их видят вне стен дома. Войдем же вместе с будущей графиней в белую дверь.

– Куда это ты собрался? – Голос Анны не потерял своей мелодичности, но звучал строго.

– К больному, – священник отвечал сдержанно, пряча глаза.

Взгляд Анны стал мягче, почти ласковым. Она расслабилась, подошла к нему.

– Ну, иди, иди. – Анна благодарно погладила его по плечу и поцеловала.

Он вышел из дома. Она смотрела ему вслед из окна. Он махнул рукой и решительно зашагал на север. Лицо его было поднято к небу, а глаза полны слез.

Неделю спустя, когда молодая графиня продолжала принимать поздравления своих подданных, священник прибыл в Аилль.