Смотрящие вверх (сборник)

Объясню: дед был потомственный казак и всегда носил чуб – длинную чёлку.

– Мамо, так это ж «химия»! В Москве сейчас самая мода! – и Николай лихо забрасывал чуб на макушку.

– Николай, та ты чи с ума сошёл?! Ну какая мода?! – тёща бежала рядом, размахивая руками и причитая.

Дед Николай приехал с рейса: в зоне ему делал прическу парикмахер, который учился искусству в Париже и применял самые новые технологии в этом деле. Деду, по требованию авторитетов, он сделал ультрамодную «химию». Уж какими инструментами он завивал волосы – осталось загадкой, но сделал не хуже, чем в столице моды, это уж точно! И Николай ходил по посёлку как первый парень на деревне целую неделю, пока волосы не распрямились.

А потом был грузин. Дед случайно нашёл его на вокзале практически уже замёрзшего: южный гость догадался приехать в Сибирь зимой в туфлях и костюме. Не, ребята, такие проколы тамошняя зима не прощала!

Уже в хате у Николая, отогревшись и поев, грузин рассказал, что приехал торговать мандаринами. Оделся, говорит, потеплее, но здесь оказалось не просто холодно, а смертельно холодно! Мандарины все замёрзли – с ними получилось ещё хуже, чем с грузином.

Одев его по-сибирски – в зипун и валенки, – дед Николай купил ему обратный билет и дал на дорогу денег. Грузин, расшаркиваясь в бесконечных извинениях и «спасибо», укатил к себе на родину. Что характерно для людей того времени, он вернул почтой не только деньги, но и до самой смерти присылал посылки с разными фруктами, деликатесами и прочей грузинской экзотикой.

Но о самом главном поступке деда мне рассказала мама. Значительно позже, когда дед уже умер, а я был достаточно взрослым, чтобы понимать его смысл.

Дело шло к зиме, Николай возвращался из колонии груженный лесом. Как всегда к тягачу прицепили бочку с пищевыми отходами: то немногое, что оставалось в виде отбросов на кухне либо уже не могли есть зэки, нравилось свиньям в посёлке. Где-то через два часа пути вдруг из тайги выбежал человек в робе. Дед остановился. Мужик запрыгнул в кабину:

– Слушай, спаси! – безумные глаза беглеца, казалось, вот-вот выпрыгнут и побегут дальше.

 – Если поймают, ты же знаешь, убьют «при попытке»!

– Эй, если мы так будем ехать, и меня пристрелят «за соучастие»! – дед, прошедший войну пулемётчиком от Бреста до Маньчжурии, не боялся разговаривать с незнакомыми людьми. – Давай-ка вылазь, и мы придумаем что-нибудь получше, – Николай выпрыгнул из кабины и подошёл к прицепу с отходами. Беглец, хромая, поплёлся за ним.