Самые прекрасные сказки тысячи и одной ночи

Резвый конь подлетел к дворцу, и Шахзаман, нежданный никем, вбежал в свои покои. И здесь увидел он свою жену в объятиях раба. Ослепленный яростью, выхватил Шахзаман острый меч и убил их обоих.

Вернувшись, он ничего не сказал своим спутникам и продолжал путешествие молча, тая свою горечь глубоко в сердце. Но с каждым шагом становился все бледнее и молчаливее, и желтизна блестела на лице его. А потому не раз приходилось Визирю останавливать караван и располагаться на отдых.

Шахрияр радостно встретил младшего брата, и лицо его светилось нежностью, а глаза сияли любовью.

Но понурый вид и потухший взор дорогого гостя обеспокоили Шахрияра. За пиршественным столом молодой султан даже не прикоснулся к изысканным яствам и едва пригубил сладкий шербет. Сколько ни выспрашивал его старший брат, Шахзаман так и не раскрыл ему ужасную причину своей печали.

– Завтра устроим большую охоту, – придумал Шахрияр. – День, проведенный в забавах, оживит твое тело, укрепит дух и вернет аппетит.

Но Шахзаман заявил, что лучше останется дома, ибо не чувствует в себе достаточно сил для подобных развлечений.

На другой день кавалькада охотников выехала из города, а Шахзаман остался во дворце. Он сидел у окна, выходившего в сад, где причудливые фонтаны стремили в небо витые струи воды, а в прозрачных прудах беззвучно проплывали золотые рыбки, мягко взмахивая плавниками, как птицы крыльями. Среди деревьев, отягощенных спелыми плодами, порхали птицы, в своем ярком оперении похожие на заморских рыбок в пруду.

Но ничто не облегчало его печали.

И вдруг сад наполнился веселыми голосами и громким смехом. Из дверей дворца вышла жена Шахрияра в окружении рабов и служанок. Она присела на край фонтана, а красивый молодой раб принялся обнимать ее, играть и смеяться. А рабы и невольницы танцевали вокруг них под музыку. И так они развлекались до тех пор, пока сумерки не поглотили сад, а затем скрылись в дворцовых покоях.

Шахзаман, скрытый решеткой окна, наблюдал за ними до последней минуты.

– О, переменчивая судьба! – прошептал он. – Вчера я был самый несчастный на свете. А сегодня вижу, что и такой великий правитель, как мой брат, может быть коварно обманут. – От этих мыслей пришло к нему успокоение. – Увидел я и понял, – толковал он сам себе, – что женщинам не могут доверять даже самые могущественные в мире властители. А значит, и моя беда не столь велика.

И рассеялась его грусть, и вернулся на щеки румянец.