Баблия. Книга о бабле и Боге

Баблия. Книга о бабле и Боге

Александр Викторович Староверов

Роман-пощечина, роман-провокация, роман-откровение! В центре его – представитель «ордена среднерусских пильщиков». Тех, что ничего не создают, не жнут-не сеют, а живут на миллионы, распиливая государственные бюджеты. Но Алику добытых миллионов мало. Он не только хочет обеспечить свою семью на несколько поколений вперед – хочет человеком при этом остаться перед лицом Господа. Хапуга, казнокрад, прелюбодей – но и в нем есть частица Бога. Только вот сочетаются ли бабло и Бог друг с другом?

Александр Викторович Староверов

Баблия.

Книга о бабле и Боге

Все совпадения с действительностью в этой книге абсолютно случайны. Автор складывал буквы в слова, а слова в предложения, как бог на душу положит, без всякой задней мысли и ненамеренно. Все смыслы, догадки и подозрения, возникающие в голове у читателя, возникают исключительно в голове у читателя. Автор за это ответственности не несет.

    С уважением

    Александр Староверов

ВЗРОСЛАЯ СЧИТАЛКА

Ангелы в стакан налили

Небо полное ванили.

Ангелы меня убили

И спросили: или – или?

Или ты умрешь как грешник,

Или ты живешь как леший,

Или вовсе не родился,

Или сам себе приснился.

Я приснился сам себе;

Это лучше, чем нигде,

Это лучше, чем никак;

Лучше мрака лишь не мрак.

И с тех пор себе я снюсь,

Сам себя в себе боюсь;

Счастлив тоже я в себе.

И в ванильной полынье

Плаваю который год.

Сам себе ученый кот,

Сам себе моя семья,

Сам себе и полынья.

Вот такая вот считалка.

Не людей – себя мне жалко;

Мир закручен в бигуди,

Кто не понял – выходи.

Часть 1

Гоп!

1

Семья

Головная боль проснулась раньше Алика. Точнее, она и не засыпала вовсе. Это Алик сбежал от нее в спасительный, как он думал, сон. В спасительном сне, впрочем, ничего спасительного не было. Наоборот, всю ночь спасаться приходилось ему, причем от чего-то столь невообразимо гнусного и ужасного, что головная боль по сравнению с этим кошмаром казалась легким морским бризом.

Не открывая глаз, Алик протяжно то ли замычал, то ли застонал и в конце этого стона довольно неожиданно вышел на ноту ля, так что получилось – ээмммммммммляяяя. «Мля», – более четко повторил он и открыл глаза. Не прошла… голова не прошла. Переход из таинственного зазеркалья сна в привычную мерзость ноябрьского утра дался ему непросто.