Приключения вертихвостки

А обе квартиры, и напротив и рядом, сдаются.

Вот это номер! Я прожила там целый год и даже не знала об этом! А впрочем, я и не интересовалась.

– Так берите какую-нибудь побыстрее, – мой голос скрипел недовольством, как у любого совершенно невыспавшегося человека. – И, прошу вас, звоните только тогда, когда что-нибудь случится, – проворчала я напоследок, снова залезла под одеяло и провалилась в сон.

В двенадцать часов в мою дверь позвонили. Время я определила по настенным часам, которые висели над моей кроватью.

– Зиночка, это бабМаша, – донеслось из-за двери, пока я возилась с замками. – Пойдем, детка, завтракать. Я пирожков напекла, – пропела бабуся, дыша на меня ароматами кондитерской. Я чуть не прослезилась.

На кухне у бабМаши было чисто, как в операционной. Гора пирожков с творогом высилась посреди стола, накрытого крахмальной скатертью.

– Я слышала, как ты вчера припозднилась. Вот потому спозаранок тебя и не будила.

Я уплетала за обе щеки вкуснейшие пироги и запивала их горячим чаем. Мне казалось, что вкуснее я еще ничего в жизни не ела. А все потому, что от этих пирогов, от самой бабМаши пахло настоящим родным домом, которого, по сути, у меня никогда и не было. Как-то сразу по сердцу пришлась мне эта, в сущности, абсолютно чужая женщина. А «мисс Марпл», видимо, почуяв мое настроение, тихонько посмеивалась, подкладывая на мою тарелку новую порцию свежих горячих пирожков.

– Ох, бабМаш, не могу больше. Объелась, – отдуваясь и вытирая пот со лба, сказала я.

– Мне еще моя бабушка говорила – ешь, пока рот свеж, – бабМаша ласково улыбалась, подперев щеку розовым кулачком и облокотившись на твердую от крахмала скатерть, покрывавшую стол.

– А я свою бабушку не помню, – зачем-то брякнула я.

– Да я это еще вчера поняла, – бабМаша сочувственно покачала головой. – Наелась?

– Еще как. На неделю! – я еле дышала.

– Вот и славно.

Я рассказала ей о вчерашнем знакомом, и бабМаша, слушая меня, продолжала также молча и сочувственно кивать головой.

– Это славно, когда человек хороший попадется, – согласилась она с моим рассказом, – только, вот, имя ты ему не свое назвала. – БабМаша замолчала, внимательно глядя на меня через очки.