Волшебная маска

Птицы запели еще громче, ликуя и вознося хвалебные песни весеннему теплу и щедрости природы. У Марины появилось необыкновенное ощущение, что таким образом мир приветствует ее и говорит с ней на Языке Любви. Она расправила плечи и вдохнула полной грудью теплый и ароматный весенний воздух.

Волнение наполнило душу девушки. Ощущение было размытым и неопределенным, но если бы она попыталась сконцентрировать его, выделить основную суть, то она назвала бы его «предвкушение». Это было ожидание надвигающихся перемен, чего-то непостижимо большого и яркого – того, что навсегда изменит ее жизнь.

Пройдя несколько кварталов, Марина вдруг заметила, что прохожие как-то странно смотрят на нее. Она поняла, что залюбовавшись причудливой формой облаков и воробьями, весело резвившимися в лужах, сама того не замечая, начала улыбаться.

Но бдительные прохожие сразу вернули ее в «нормальное» состояние, бросая удивленные взгляды, словно говорящие: «Чего улыбаешься, дуреха? Разве не видишь, какая кругом грязь и серость, а от этих ужасных луж вообще пройти негде».

Марина поддалась всеобщему настроению, покорно приняла озабоченно-усталое выражение лица и пошла дальше, уже не выделяясь из толпы и никем больше незамеченная.

Но один человек все же ее заметил. Это был чернокожий мужчина неопределенного возраста в старой куртке и потертых джинсах. Он подошел к Марине и сказал уверенным завораживающим голосом, с трудом сопоставимым с его невзрачной внешностью: «Не бойся быть собой! Если ты не похожа на других, позволь себе это.

Затем он протянул руку, как бы приглашая Марину следовать в заданном им направлении. И она, как зачарованная, пошла.

Так она шла-шла и все думала о том, что сказал ей этот загадочный человек. На нее нахлынули воспоминания о ее детстве и ранней юности, все те случаи, когда она хотела сделать что-то по-другому, не так, как все, но старшие, будь то учителя, родственники или даже незнакомые старушки на улице, всегда призывали ее не высовываться, а быть такой как все.

И никто никогда не ставил под сомнение эту мудрость, не пытался понять ее происхождение.