Модель

По крайней мере – коммунального масштаба.

– Злата, мы понимаем далеко не все, но знания никогда не мешали пониманию.

– Какие знания?

Вот вам вдолбили в голову, что с молодой девушкой спать нельзя, вы и повторяете.

И еще и называете это православным воспитанием. – Констатация параметров ситуации завершилась вопросом:

– А почему же, если нельзя до восемнадцати, девочка созревает в двенадцать?

Как это Бог такую промашку допустил?

– Ну… – понимая, что говорю ерунду, я сопротивлялся довольно вяло, просто не желая сдаваться без арьергардного сражения.

– Так, по-вашему, Бог – это какой-то провокатор?

Вы и Бога себе придумали по своему пониманию.

Мне нечего было сказать, потому что, на мой взгляд, в наше время бессмысленно называть сексуальные отношения грехом, как это продолжает делать отставшая от жизни церковь.

И пора уйти от мысли – не ложись в постель.

Эту мысль, наши дети давно уже заменили на идею – ложись в постель с достойным себя.

Впрочем, этой подмены не заметила не только церковь, но и все наше поколение.

Я ничего не ответил на последние слова Златы; и она воспользовалась моим молчанием:

– Так.

О чем бы мне вас еще спросить?

– Спрашивай о чем хочешь, – сказал я; мне было искренне интересно, но я на всякий случай задал параметры будущих вопросов Златы:

– Только никогда не спрашивай о том, что тебя не интересует.

– А если мой вопрос будет вам интересен, вы запомните его?

– Я запомню твой вопрос, если мне будет интересен мой ответ.

– Почему?

– Потому что в вопросе самое интересное не вопрос, а ответ.

– Вы в Бога верите? – спросила Злата. И я понял контрольность ее слов.

Такое нам с девочкой обоим досталось время – о чем бы мы ни говорили, рано или поздно заговариваем о том, о чем мы не имеем ни малейшего понятия.

– Вы в Бога верите? – повторила свой вопрос она.

В отклик я промолчал, не зная, как ответить на ее вопрос самым понятным и ей, и мне образом; и Злата доспросила:

– Почему вы молчите?.

…Я знал, почему я молчу.

Я – атеист; но, проходя мимо церкви, крещусь.

Зачастую единственным на улице.

И то, что я не верю в существование Бога на небе, креститься, глядя на купола, мне не мешает.

Не мешает же мне стремиться делать своими картинами и этот мир, и свою страну лучше, несмотря на то, что, по крайней мере в пределах своей страны, я не верю, что это можно сделать.