Дневник проказника

Если я когда-нибудь смогу выбраться отсюда, я помогу тебе выйти за Монтэгю и сделаю все, что ты попросишь. Лили! Не можешь ли ты пойти и попросить папу позволить мне зажечь свет? Скажи ему, что только разбойники разрешают маленьким мальчикам нюхать, как пекутся вафли, когда те не могут их получить. Скажи кухарке, чтобы закрыла дверь кухни, и еще я хочу знать, была ли на завтрак яичица с ветчиной. И еще кормят ли мою белку. Таузер, наверное, думает, что я умер. Передай маме, что я, боюсь, болен; у меня такое странное чувство в желудке.

Я сказал Лили, что мне кажется, будто у меня в животе кирпич. Она раздобыла ключ, который подходил к моей двери и принесла мне новую книжку, кусочек пирожного и свечку. Пирожное ужасно вкусно. Я подумал, что если бы Робинзона Крузо заперли в комнате, хотел бы он там остаться? Нет, он сделал бы все, чтобы выйти на свободу; если бы у меня были ножницы, я смог бы разрезать простыню, сделать веревку и спуститься по ней вниз.

У меня не было ножниц, но оказалось, что разорвать простыню совсем просто. Я сделал длинную веревку, привязал один ее конец к ручке бюро, которое стояло недалеко от окна, открыл окно и затянул хорошенько узел, как это делаю пожарные, когда спасают людей.

Не могу описать словами, что случилось потом, потому я уже был снаружи и не знал, что моя кровать ударила в кирпичную стену; ящик бюро выскочил, но, наверное, простыня оказалась достаточно прочной. Все, что я знал – я увидел звезды, а потом – блаженная тьма.

Когда я пришел в себя, папа как раз говорил:

– Неисправим. Ставлю на нем крест. Ох, какая жалость – он приходит в себя!

Что со мной сделают? Боюсь спрашивать об этом. Почему Бог не послал им другого, хорошего мальчика вместо такого, как я?

Думаю, что если бы папа сидел на хлебе и воде, как будто он какой-нибудь преступник, он сделал бы гораздо худшую веревку, чем я. Взрослые так несправедливы к детям!

Глава 6.

Не понимаю, почему Сюзан всегда так волнуется насчет писем; наверное, ей кажется, что она умрет, если не получит свои записочки через пять минут после того, как в дом вошел почтальон. Я должен бросить свои любимые игры – шарики или что-нибудь такое, и бежать для нее на почту – как будто, если она испортит мне игру, получит за это три сотни! Я уже болен от этой почты. Сегодня она послала меня, как обычно.