Сполохи детства

Он хотел поначалу только поговорить с Рыжим и его корешками. Но те послали дядю куда подальше, и принялись над ним глумиться, после чего он кинулся на них с кулаками.

Через некоторое время на дядю завели уголовное дело, за избиение подростков. Причем, родители уродов сильно возмущались. Мальчишку окончательно затравили. У него все время отбирали деньги, а потом отняли и скрипочку…

Я шел из школы с Володей Камышиным, а ребята из Банды возле брусьев и турника развлекались, пиликая на инструменте. Бедняга стоял неподалеку и кричал: «Отдайте, ну, отдайте, пожалуйста!»

– А ты отними, – Рыжий смеялся.

Остальные ему вторили.

– Вот сволочи, – сказал Камышин. – Надо ему помочь.

– Лучше не связываться, – возразил я. – Ты и ему ничем не поможешь, и сам получишь.

Но Камышин развернулся и зашагал к школе. Вскоре он вернулся с преподавателем. Тот действовал решительно.

– А ну, – сказал он Рыжему, – подойди сюда. Это твоя скрипка?

– Моя, – ответил тот нагло.

– Это моя, моя, – закричал паренек.

Вскоре скрипку ему вернули. И он поспешно убежал, уложив ее в футляр.

– А с тобой мы еще поговорим, – Рыжий погрозил Камышину кулаком. Володька ничего не ответил. Только губы сжал в тонкую линию – все же волновался, знал, что с рук ему это не сойдет.

– Ну вот, – сказал я расстроено, – опять ты нарвался.

На самом деле, я ощущал досаду на себя – оттого, что струсил…

Со скрипачом мы потом, когда Камышина уже не стало, случайно встретились в кассах кинотеатра в его районе – и разговорились.

Оказалось, он отлично помнит тот день. После случая со скрипкой родители наконец решили перевести его в другую музыкальную школу, подальше от хулиганов. Когда я рассказывал ему, что произошло с Володькой, он от ужаса стал бледным, как крашеная известью стена.

– Как ты там живешь? – проговорил он.

– А у вас что тут, лучше что ли? – возразил я.

Он вздохнул. И поведал, что дяде дали условный срок.

Хотя могли и посадить.

– Твой дядя – молодец, – сказал я. – Хоть кто-то нашелся, чтобы им врезать…

* * *

Мы делали рогатки сначала из дерева и жгута, а потом из проволоки и тонкой вьетнамской резинки. Мой новый папа – замечательный мягкий и образованный человек – боролся с моим пристрастием к стрелковому оружию весьма своеобразно. Он не проводил со мной воспитательные беседы, не старался меня в чем-то убедить, рогатки просто исчезали из моей комнаты.