Площадь Соловецких Юнг

– С костылями?

– Нет – просто улыбнулась девушка – бегала без костылей. Так же, как вы бегаете, но медленно.

– Ну ты даешь… – Выдавил Слава и впервые за много лет пожалел, что не может выпить. – ну, молодчина. Вы давайте… если хотите, выпейте.

– А вы? – спросила Света и Славик заметил, что глаза у нее уже затуманились этаким медлительным блаженством.

– Ты.

– Хорошо… ты выпьешь с нами?

– Свет, честное слово, знаешь, как надоело объяснять всем, почему я не пью?

– Нет, не знаю…

– И не узнаешь никогда – усмехнулся Слава – потому что тебе я это тоже объяснять не буду.

– Ни в праздники, ни когда плохо?

– Да, и в праздники хожу трезвый и веселый, и когда плохо, вою, как собака, но не пью.

Света только пожала плечами на такое странное поведение взрослого здорового человека.

Кондрат уже свернул крышку выуженной из – под стола бутылке и щедро лил в кружки.

Они стукнулись со Светой кружками и Слава тоже – кулаком.

Вдруг Кондрат прекратил сотрясать воздух угрозами, а Света, покосившись в сторону входа, уже привычно фыркнула в кулачок. Возле широкой доски, на которую некогда гардеробщицы клали выдаваемые вещи, стоял высоченный старик. Белоснежные волосы были зачесаны назад, открывая морщины на высоком лбу, брови же, похожие на клочья ваты, почти скрывали выцветшие глаза. Кожа висела складками под мощным подбородком, висели плечи вытертого пиджака, который когда-то был по размеру.

– Молодые люди, я приношу вам свои извинения, но вы не могли бы мне ответить на один вопрос?

Кондрат, делая странные движения головой, попытался встать, сдвинул с грохотом стол и рухнул обратно на стул, с трудом удержавшись от падения. Света уткнула голову в руки и плечи ее тряслись от сдерживаемого хохота. Старик, похожий на питона Каа из советского мультика, оценил состояние этих двоих и перевел глаза на Славу.

– Да – избавившись от оторопи, максимально вежливо ответил тот – чем могу служить?

– Скажите, будьте так любезны, сегодня почты не было?

Слава, подняв брови непониманием, посмотрел по сторонам и, не обнаружив не газет, ни писем, вообще ничего, виновато ответил.

– Нет, как видите, вообще никакой никому корреспонденции нет.

– Письма? – жалобно проговорил старик – Письма сегодня не приносили?

– Нет, но сегодня первое мое дежурство… может быть…

– Благодарю вас.