Прививка от ничего (сборник)

Ещё пять месяцев – нечто вроде поздней, несносной осени, когда хочется хотя бы снега и тридцатиградусного мороза, лишь бы не видеть всего этого… Оставшиеся три месяца происходит то, что в других местах принято как раз называть либо осенью, либо зимой. Но у нас называют «летом». Поэтому про него ходят поговорки:

«Лето было тёплым, но я в тот день работал…»

«Лето было короткое, но малоснежное…»

Тем не менее, в городе 4079 не спешат. Не потому, что не мёрзнут. А, видимо, для того, чтобы отдалить следующую осень.

Поэтому в городе 4079 не ходят вверх по эскалатору метро. Не подрезают друг друга в многочасовых автомобильных пробках. Здесь нельзя спешить, отсюда нельзя уехать. Потому что город 4079 – это национальность. В том, изначальном смысле слова. Когда оно говорило о бытности, о культуре, о языке… А не о ценах нефти на внутреннем рынке.

И поэтому здесь ещё гуляют. Не только за столом, но и по городу. По проспекту, по набережной, по берегу, по улочке дачного поселка. В любую погоду. Гуляют – и смотрят на волны. Даже если рядом нет воды. Ведь волны – есть всегда. Для тех, кто не разучился чувствовать, существует прибой времени. Он здесь есть, в этом городе 4079. В этих цифрах – шуршание прибоя.

Погоду в Петербурге всегда можно узнать здесь:

http://www.

Экзамен

Школа даёт множество полезных знаний. Но никакого представления о реальной жизни. Потом с удивлением узнаёшь, что люди не обязаны к тебе хорошо относиться только потому, что ты хороший парень. «Хороший парень» – не профессия. А школьные преподаватели ставили тебе положительные оценки именно за это.

Один мой приятель заявил на экзамене, что «булка во рту разлагается на спирт и коньяк».

Другой одноклассник на вопрос «чем объясняется увеличение в последнее время количества межвидовых скрещиваний» гордо ответил:

– Падением нравов!.

Я же вообще заявил, что «не буду отвечать на теоретические вопросы по генетике, потому что я – практик!»

Все мы получили хорошие оценки. Потом поступили в Политехнический.

Разочарование настало уже на первом курсе. Преподаватель физики считал, что «на пять предмет знает бог, на четыре – он сам, а студент, соответственно, – максимум на три».